По взгляду было понятно, что Андреева смотрит на бутылку. Я её так и не закрутил, и продолжал держать в руках.

— Всё в порядке. Что-то случилось, Юля? — спросил я.

— Вы… я вас… — продолжала Андреева нервно перебирать местоимения.

— Всё в порядке. Я не ранен, только испачкался.

— Это хорошо, — кивнула Юля, сложив на груди перед собой ладони. — Я про колонну слышала. Ну… все слышали. Переживала за происходящее.

— И за меня, в частности? — уточнил я.

— Да… Ой… то есть, за всех переживала, — кивнула Юля.

Наверное, всё же за меня. Приятно это слышать от голубоглазой красавицы.

— Я пойду. Берегите себя, Лёша… точнее, Алексей Владимирович, — сказала Андреева и быстро выскочила из комнаты.

На выходе она столкнулась с Трошиным, который вернулся в комнату.

— Я только за шампунем. Надеюсь, не помешал? — сказал старший лейтенант.

— Всё нормально. Проведать заходила.

Трошин кивнул и вновь ушёл.

Вечером за «рюмкой» чая мы обсудили произошедшее сегодня.

Я с чаем, а Трошин с рюмкой.

— Восемь погибших, десять раненых. Вот она цена, Лёха. И зачем, объясни? — спросил старший лейтенант, доедая кильку из консервов.

Он дёрнул ногой и сбил одну из двух пустых бутылок, стоящих под столом.

— Это война. А мы здесь по приказу и выполняем поставленные задачи, — ответил я.

— Хм, ты здесь по работе, а говоришь так, будто и правда боевую задачу выполняешь.

— У каждого свой долг перед Родиной, — ответил я.

— Ты прав. Перед Родиной, а не перед этой страной.

Борис достал сигарету и попытался подкурить.

— Выйдем на воздух, — предложил я.

— Хочу здесь. Не могу уже выходить и смотреть на это всё.

— Можешь. Пошли, — встал я и поднял Бориса.

Пошатываясь под действием алкоголя, Трошин вышел вместе со мной на крыльцо и присел на ступеньки.

Закурив сигарету, он взглянул на небо. Сегодня оно, как и всегда в это время года, звёздное и безоблачное.

— Артамонов… Мы с ним одного училища. Он на год раньше меня ДВОКУ закончил, — продолжал Боря вспоминать командира роты.

После небольшой паузы я решил спросить по поводу пленного.

— Что с духом? — спросил я.

— Не знаю. Меня комбриг у себя продержал долго. Там же и замполит был. А душмана особисты забрали. Вроде кто-то за ним приехать должен был.

Я кивнул, а затем мы продолжили обмениваться мнениями, как духам удалось за короткое время разбить несколько колонн.

— У меня нет мыслей. Пакистанцы и американцы снова вливают деньги в эти отряды. Посмотри, сколько у них оружия. Я сегодня только штук пять крупнокалиберных пулемётов насчитал, — ответил мне Трошин.

— Вопрос в другом… как они это всё планируют? Это неразрозненное войско. Они чётко выдержали время и начали отходить. По сути, вертолёты уже опоздали.

Но Борис только отмахнулся.

— Неважно. Всё равно им не жить. Найдём и всех покараем. Вот увидишь, Лёха. А ты об этом напиши и всем в Советском Союзе покажи, — сказал Трошин и с трудом поднялся на ноги.

Старший лейтенант ушёл в модуль, а я на пару минут задержался.

Подняв взгляд вверх, задумался. Как в столь опасной стране можно видеть столь красивое небо!

Из темноты послышались шаги. К модулю медленно приближался военнослужащий в «эксперименталке».

— Карелин? Я к вам, — подошёл незнакомец и присел рядом, пожав мне руку.

— Просто посидеть? — спросил я.

— Можно и просто. Но я ещё привет должен передать.