— Да. Я понял.

Мы с Витманом сидели в кабинете императора — в креслах для посетителей, стоящих вдоль стен. Сам император садиться не стал. Он ходил по кабинету, от стола к двери и обратно. Сейчас остановился и повернулся к Витману.

— Напомните, Эрнест Михайлович, об амулете какого рода идёт речь.

Витман напомнил. Рассказал то же, что и мне — постаравшись максимально смягчить формулировки. Но, увы — император был не из тех людей, чью бдительность можно притупить красивыми словами.

— Люди, которые носили этот ваш ошейник смирения, — оборвал Витмана он. — Амулет оказывал влияние на их психику? После того, как этих людей избавляли от ошейников, что-то менялось?

— Серьёзные исследования не проводились, — признался Витман. — Надеть подобный ошейник на мага, разумеется, рука не поднялась бы ни у кого. А простые люди — это простые люди, расследованием подобных преступлений занималась уголовная полиция. Но я, разумеется, поднял всю имеющуюся статистику, — Витман показал увесистую кожаную папку, которую держал в руках. — С полной уверенностью можно сказать одно: воздействие амулета на психику подчиняемого объекта напрямую зависит от самого объекта.

— То есть? — нахмурился император. — О чём вы говорите?

— Я имею в виду способность объекта к сопротивлению. Видите ли, Ваше величество, ошейники надевали на самых разных людей. Они носили их на протяжении разного времени, принадлежали к разному полу и обладали разной конституцией. Грубо говоря, ошейники носили как хрупкие пятнадцатилетние девушки, так и кряжистые шестидесятилетние мужики…

— Пятнадцатилетние? — переспросил император.

Лицо его потемнело. Мне показалось, что комната начала наполняться гневом.

— Это были единичные случаи, Ваше величество, — поспешил заверить Витман. — Виновные, разумеется, строго наказаны.

— Вы начали говорить о способности объекта к сопротивлению, — поспешил вмешаться я.

— Да-да, — кивнул Витман. — Так вот: после того, как пострадавших освобождали от ошейников, они вели себя по-разному. Некоторые из них — так, будто ничего не случилось.

— А некоторые? — буравя Витмана тяжёлым взглядом, спросил император.

— Некоторые… скажем так, частично утрачивали контроль над своим поведением.

— И в чём это выражалось?

— В снижении способности к принятию решений, — признался Витман. — Для того, чтобы определиться с чем-то, этим людям требовалась помощь со стороны.

— Иными словами, они сидели и ждали, пока кто-то другой решит за них, что им делать, — хмуро подытожил император. — Не нужно меня беречь, Эрнест Михайлович. Я не кисейная барышня. Говорите, как есть.

— Да, — кивнул Витман. — Всё верно. Они ждали.

— Прекрасное качество для будущего главы государства, — горько пробормотал император. — Подчиняться чужим решениям… И каков процент таких случаев по отношению к общему количеству?

Витман отвёл глаза.

— Говорите, — потребовал император.

— Их примерно половина.

— То есть, каждый второй?

— Примерно, — повторил Витман.