Секретарь вопросительно замер, глядя на императора. Мои слова ему определенно не нравились, но спорить со мной не посмел.

— Его высочеству придётся прервать свои занятия, — обронил император. — Прикажите Модесту Петровичу прямо сейчас измерить магический уровень Его высочества.

— Слушаю-с, — секретарь склонился в поклоне.

— А после этого распорядитесь подать Его высочеству спортивный костюм. И… — император повернулся ко мне. — Что ещё может понадобиться великому князю для занятий, Константин Александрович?

— Инструктор, — усмехнулся я. — Я показал кое-что, но это — начало, самые азы. А Его высочество, судя по всему, готов идти дальше. И было бы неплохо, если бы он делал это под присмотром сведущего человека.

— Подберите подходящие кандидатуры, — повернувшись к секретарю, приказал император. — Список — в тайную канцелярию, пусть проверят благонадежность. Окончательное утверждение кандидата — за мной.

— Слушаю-с, — кланяясь, повторил секретарь.

— Что вы сделали с моим сыном, господин Барятинский? — император, улыбнувшись, взглянул на меня. — Мог ли я предположить ещё месяц назад, что у Бориса Александровича достанет сил хотя бы на то, чтобы сдвинуть в угол книжки? А сегодня я приказываю подобрать ему костюм для спортивных занятий.

— Я не сделал ничего особенного, Ваше величество, — поклонился я. — Всего лишь помог вашему сыну стать тем, кем полагается быть в его возрасте.

— Его высочество регулярно поминают господина Барятинского, — доложил секретарь.

— Вот как? — император повернулся к нему. — И что же говорит великий князь?

— Ежели дословно… — секретарь откашлялся. — Мне, право, крайне неловко…

— Ничего, говорите, — мне уже тоже стало интересно. — Обещаю, что в обморок падать не буду.

— Я всего лишь повторю сегодняшние слова Его высочества…

— Да-да, мы поняли. Повторяйте.

— Чёрт бы тебя побрал, Костя, — с чувством доложил секретарь. — Как прекрасно я, оказывается, жил до знакомства с тобой! Лежал себе тихо, умирал. Все жалели, все охали. Никто не трогал. А теперь — встал, упал, отжался! Утром — контрастный душ, вечером — медитация. Сто потов сойдёт, и это я ещё до пробежек не добрался… Ну, ничего. Ты, конечно, старше на целых два года. Но меня тоже не пальцем делали!

Секретарь замолчал. На пару мгновений наступила мёртвая тишина.

А потом эту тишину разорвал звук аплодисментов.

— Браво, Константин Александрович, — Витман со смехом раскланялся. — Вот уж не думал, что сумеете так порадовать. Право слово, вы просто прирожденный педагог! Преподавательской деятельностью не планируете заняться?

— Уже занимаюсь, — вспомнив свой отряд, проворчал я. — Вам-то, Эрнест Михайлович, хорошо веселиться! А я, по-вашему, как должен был развлекать великого князя — чтобы он от безделья в окно не вышел? Все книжки, что нашлись в моей комнате, Его высочество читал. Переместить его на постоянное место жительство в библиотеку я не мог…

— Да полно вам, Константин Александрович, — император улыбнулся. — Вы поставили моего сына на ноги. Пробудили в нём дух спортивного азарта, жажду жизни! Это дорогого стоит. А сквернословие — не самый страшный грех. Тем более, наедине с собой… Вы можете идти, — император повернулся к секретарю.