— Поясните, — потребовал император.

— Охотно. В ходе одной операции полицией был накрыт опийный притон — где, в числе прочих, посетителям оказывали услуги сексуального характера. Одна из девушек оказалась совсем юной, едва ли шестнадцати лет. Происходила она из приличной, хотя и не самой богатой семьи, посещала гимназию и после её окончания мечтала поступить на высшие женские курсы. Но, на свою беду, была хороша собой, и девушку попросту украли. Едва ли не из-под носа у собственной мамаши: во время ярмарки заманили в шатёр к гадалке, чем-то опоили, а дальше — дело техники. Собственно, родители этой девушки и настояли на проведении активных розыскных мероприятий. Искали злодеев долго, больше года — девушка была родом из Тульской губернии, а отыскалась в Петербурге. Однако не буду утомлять вас подробностями. Скажу лишь, что психика этой девушки совершенно не пострадала. Как только полицейские сняли с неё ошейник, она набросилась на своего хозяина с кулаками, насилу оттащили.

— Зря, — заметил я.

— Что? — удивился Витман.

— Оттаскивали зря.

— По-человечески — полностью с вами согласен, капитан. Но это не имеет отношения к текущему вопросу. Важно то, что юная девушка, проведя в ошейнике смирения более года, полностью сохранила собственные желания и способность к принятию решений. И таких случаев — половина. Из чего я для себя сделал вывод, что способность сопротивляться воздействию амулета полностью зависит от личных качеств человека.

— Борис Александрович долгие годы провёл в постели, — обронил император. — По сути, всё, что он делал на протяжении этих лет — выполнял указания врачей.

— А ещё — пачками глотал книги, — вмешался я. — И мечтал о том дне, когда сможет встать на ноги. Когда заживёт наконец полной жизнью — той, которой жили герои на страницах книг. Хотя, разумеется, никому и никогда об этом не говорил.

— Не говорил, — подтвердил император. — Ни мне, ни Её величеству. А вам, выходит — признался? — в вопросе мне послышались нотки родительской ревности.

Я покачал головой:

— Нет, конечно же. О таких вещах не рассказывают. Но поступки великого князя говорят сами за себя. Когда я предложил Борису Александровичу бежать из дворца, чтобы вычислить злоумышленника — он согласился, не раздумывая. Хотя я честно рассказал ему обо всех возможных рисках. И даже немного преувеличил.

Я вспомнил, как Анна впервые проводила меня в покои великого князя. Как я поспешно — чтобы охрана у дверей не успела насторожиться из-за поставленной глушилки, — изложил ему свой план. И как Борис, едва успев понять, что именно я предлагаю, впился тонкими холодными пальцами в мою руку.

«Я согласен, Константин Александрович! — глядя на меня горящими глазами, выпалил он. — Что угодно — лишь бы выбраться из этого склепа!»

«Вы не дослушали, Ваше высочество. То, о чём я говорю, опасно прежде всего для вас. Я хочу, чтобы вы понимали: у меня ни в чём нет уверенности. Нет никаких гарантий, что всё пройдёт так, как задумано. А вы не здоровы, и…»

«Да плевать я хотел на гарантии! — Борис вцепился в меня ещё крепче. — Я не здоров, сколько себя помню. В последний год вовсе балансирую на краю могилы.