— Хочешь быть тупым воякой? Зря! Твои мозги годятся для большего и…

— Лорд Лэнгрин! — прямо перед нами возник один из гвардейцев отца. — Его сиятельство ждет вас…

* * *

Отцовский кабинет днем я посещал невероятно редко, поэтому он предстал передо мной в совершенно другом свете, в прямом и переносном смысле.

Шторы были разведены, лучи Каппера — местной звезды, вовсю заливали комнату, в таком освещении казавшуюся куда больше, чем была на самом деле, не было той старинной мрачности, исчезла та мистическая таинственность, что царила в кабинете по вечерам.

Быть может, по вечерам, когда мрак окутывает все вокруг, отцовский кабинет кажется меньше, но тогда я воочию видел, что в нем с легкостью могут танцевать несколько кавалеров с дамами, еще можно стол с закусками поставить, хватит места и для музыкантов.

Я прошел по кабинету, чеканя шаг, и эхо подхватывало каждый звук, возносило его к потолку, заставляя блуждать.

Странно, но у меня было ощущение, что кто-то следит за мной и не сводит взгляда. Это был не отец. Кто-то другой, но кто? Тут никого нет…

Стол отца не был завален кипой документов. В тот день это было строгое рабочее место государственного мужа, на котором педантично расставленные предметы намекали, что больше нет места для праздных бесед, нужно говорить быстро и по существу.

В этот раз отец меня ждал. Он не читал документы, не писал указы, не стоял у окна, задумчиво глядя вдаль…

Я подошел, остановился метрах в трех от его стола и вытянулся по стойке смирно.

— Лейтенант Лэнгрин Азолай по вашему приказанию прибыл.

Отец поднял на меня глаза и ласково, что бывало очень редко, усмехнулся.

— Вольно, лейтенант… Вижу, ты времени зря не терял — в офицеры выбился…

— Я считал, что именно для этого вы и дали мне это назначение, — отчеканил я.

— Ну, брось этот официоз, — нахмурился он, — и хватит придуриваться. Ты отлично знаешь, зачем я тебя отправил. Сядь!

Я деловито отодвинул стул и опустился на него.

— Наслышан о твоих проделках, — заявил отец. — Тот поединок с мусорщиком… И как только до этого додумался?

— Он был необходим. На кону были человеческие жизни, которые я мог спасти.

— Их можно было спасти и без поединка, — проворчал отец. — Ты подумал, что бы произошло, если бы ты проиграл? Какому-то вшивому мусорщику! Ты представляешь, какой бы это был удар по престижу дома Тирр?

— Я не мог проиграть.

— Конечно…я видел запись боя, вначале ты вел себя неуверенно.

— Тем не менее я победил.

— С одной стороны, это плохо, — буркнул отец.

— Плохо? — удивился я. — Почему?

— Потому что ты не извлечешь из этого урок, ведь и сейчас считаешь, что поступил правильно.

— Я поступил, как поступил, но не скажу, что не размышлял над этим.

— Вот как? — удивился отец. — И кто же тебя надоумил?

— Мой командир. Капитан Рок Аран.

— Надо же… И к каким же выводам ты пришел?

— Я, как ты и сказал, рисковал честью дома. Кроме того, в этом поединке я ничего не выиграл.

— Видел, — кивнул отец, — мусорщиков пришлось убить…

— Даже если бы они остались живы, выигрыш не был равен тому, что было поставлено на кон. Капитан Рок Аран был прав, и если бы мы ударили, если бы я не стал отвечать на вызов, то все закончилось бы так же.

— Только ты не стал бы героем, — усмехнулся отец.

Я промолчал.

— И что еще твой командир тебе говорил?

— Объяснил, чем нужно руководствоваться, принимая вызовы на поединок чести.