Парсис поклонился верховному друиду с женой.

– Если можно, думаю, мне следует отправиться с генералом Шандрисой. Я ведь обладаю более свежими знаниями об этих землях, и, полагаю, она захочет услышать все, что мне известно.

– В точности мои мысли, – заметила генерал. – Идем со мной.

– Парсис, – заговорил Малфурион, прежде чем оба успели уйти, – с тобой в Ясеневый лес был послан еще один из друидов…

– Кара’дин, верховный друид.

– С ним ты попытался связаться?

Младший друид забеспокоился сильнее прежнего.

– Не сразу, как ни жаль. Я был… полностью занят гонцом. Во время полета пробовал, но по какой-то причине не смог дотянуться до его разума! Прости меня! Я хотел сообщить тебе об этом, но…

Разумеется, Парсиса Малфурион ни в чем упрекнуть не мог: несмотря на предложение отправиться с Шандрисой, выглядел он так, точно вот-вот свалится с ног.

– Не волнуйся. Расскажи генералу обо всем, что знаешь, а потом – отдыхать. Понятно?

– Да… слушаюсь, верховный друид.

– Я его дольше необходимого не задержу, – пообещала Шандриса.

Часовые почтительно уложили тело Арадрии на деревянные носилки и вынесли за порог. Следом за ними двинулись и Шандриса с друидом.

Провожая Часовых с носилками взглядом, Тиранда прошептала недолгую молитву о доблестной вестнице, а затем, сдвинув брови, обратилась к Малфуриону:

– Мне сообщили, как повел себя Вариан. Я была ошеломлена. Что произошло после его ухода? Ты ходил к нему?

– Да, я пошел потолковать с ним… но получилось не лучше, чем с голосованием. Тиранда, на то, что он станет тем самым главой Альянса, какого мы ищем, полагаться нельзя. Времени уже нет.

– Но это же важно, как никогда, любимый! Разве ты не понимаешь? Это предсказано Элуной! Вариан должен указать нам верный путь в эту мрачнейшую пору!

– Он собственного-то пути не ведает, когда дело касается его сына, – поморщился верховный друид. – Я слышал их спор, прежде чем отважился подойти к их жилищу. По всему судя, мальчик очень и очень вырос. Возможно, годами он для человека юн, но духом – куда как взрослее. Думаю, Вариан еще натерпится с ним неприятностей.

– Элуна не ошибается, любовь моя!

Малфурион поразмыслил над всем случившимся и глубоко вздохнул.

– Возможно, одна надежда у нас есть. Возможно, найдется способ примирить его со всем пережитым. Это научит его прощать другим, особенно Генну, ошибки, совершенные ими.

– И что же ты собираешься делать?

Малфурион обнял жену и крепко прижал к груди.

– Во-первых, по-прежнему верить в тебя. Во-вторых… думаю, Вариана нужно пригласить на охоту…

– Тебе лучше?

Джерод встрепенулся. Все тело онемело, плечи, стоило шевельнуть руками, отозвались болью, но в остальном перенесенная им жуткая пытка сохранилась лишь в воспоминаниях. Однако, сказать по правде, ему было более чем достаточно и этого.

– Вроде бы все в порядке, – осторожно ответил он. – Где я?

– В моих комнатах, – отвечала Майев.

Присев рядом с братом, лежавшим на тростниковой циновке, по-видимому, служившей ей постелью, она подала ему кружку, наполненную вином.

– Спасибо.

Джерод быстро обвел взглядом спальню. Как он и ожидал, личных вещей в доме Майев почти не имелось, если не считать странно, болезненно завораживающей коллекции оружия, развешанной на стене напротив.