Мы повернули назад и тихо двинулись подальше от опасного места. Преодолев в обратном направлении заросли кустарника, вышли в густой лес, который теперь показался едва ли ни родным и безопасным.

    -  Теперь можно и поесть, - решил Иван, выбирая подходящее место для привала.

    Мы расположились на траве и начали вытаскивать из сумок припасы.

    -  Ну, их, этих раскольников, - неожиданно и невпопад сказал кузнец.

    -  Чем это он тебе не угодили? - удивился я. Предположить в деревенском умельце тягу к тонкостям теологии было смешно.

    -  В Господа Иисуса Христа не верят, и вообще, - невнятно ответил он.

    -  Ты это откуда знаешь?

    -  Чай не темные, не одним вам, барам, истина видима! - обиделся Тимофей.

    -  Зря ты так, - попытался урезонить его Иван. - Раскольники тоже разные бывают, кто в сатану верит, а кто и нет.

    -  Что вы несете! - не выдержал я. - Раскольники появились, когда патриарх Никон начал исправлять библию и богослужение на греческий лад.

    -  А я что говорю? - оживился кузнец. - Антихристы они! По-иноземному хотят молиться!

    -  Так это ты по-иноземному молишься, а они-то как раз соблюдают старинный русский обычай.

    -  Не может того быть! Я истинно русской веры христианин!

    -  Естественно, как и старообрядцы. Только они, если быть точными, ближе к русской вере, чем никонианцы.

    -  Это что еще такое? - удивился Иван. - Почему это никонианцы?

    -  Я уже говорил, что патриарх Никон при царе Алексее Михайловиче провел реформу… не знаю, как это понятнее объяснить, ну, проверил старинные церковные книги и сделал их похожими на древние греческие. Притом, по совету константинопольского патриарха Паисия ввел обычай креститься не двумя перстами, а тремя.

    -  А как нужно? - поразился кузнец.

    -  Этого никто толком не знает. На старинных иконах по всякому крестящихся рисовали. Вероятно, креститься можно по-всякому, даже одним пальцем, главное - в Бога верить и не нарушать заветы.

    -  А из каких будет этот Никон? - поинтересовался Иван, раскладывая пироги с визигой на домотканом рушнике. - Из греков?

    Я покопался в памяти, собирая в ее закоулках сведения об этом, безусловно, ярком и значительном человеке Российской истории.

    -  Нет, русский, кажется, из Нижегородской губернии. Крестьянский сын. Мачеха его в детстве сильно обижала, он и убежал от родителей в монастырь. Там выучился хорошо читать. Однако, отец не дал ему стать монахом и обманом вернул домой. Когда же он умер, Никон женился, принял священный сан и получил приход в Москве. Семейная жизнь у него, видимо, не сложилась. Жена родила троих детей, но все они умерли в малолетстве. Тогда он решил, что это ему знак свыше, и уговорил жену постричься в монахини. После этого ушел на Белое море и принял монашество в Анзерском ските, под именем Никона. Было ему тогда лет тридцать. В монастыре Никон поссорился с настоятелем из-за того, как тот распоряжался собранными на пожертвования деньгами, и вынужден был оттуда бежать.

    -  Знать, деньги не поделили! - прокомментировал житие будущего патриарха Иван.

    -  Вряд ли, - не согласился я, - таким людям обычно нужны не деньги, а власть. Короче говоря, Никон попал на остров и поступил в тамошний монастырь, и через какое-то время был выбран в игумены. Став настоятелем, он должен был представиться государю.