Тот тотчас бросил на землю вилы и кинулся бегом выполнять приказание. Я решил узнать, зачем она нужна Костюкову, и вернулся к нему.

    -  Сейчас мальчик принесет. А на что вам эта лапа?

    Тот посмотрел на меня открытым, очень бесхитростным взором и соврал:

    -  Для ворожбы.

    -  Понятно, - протянул я, хотя ничего понятно не было. - А дохлых лягушек, змей, тараканов вам не нужно? В городе у одного колдуна таких деликатесов большой запас. Я, кстати, у него книгу черной магии реквизировал. Жаль только, что она на немецком языке.

    -  Что за книга?! - встрепенулся Костюков и от волнения даже сел на своей лежанке.

    -  Раритетная, - непонятно для него ответил я. - В смысле, старинная, начала XVI века.

    -  Где она? - осипшим голосом вскрикнул волхв.

    -  В… - начал отвечать я, но не успел. В наш закуток как вихрь влетел мальчишка:

    -  Барин! Нету-ть лапы и волка нету-ть!

    -  Как это нет? - удивился я, - Он у барина под окном лежит.

    -  Вчерась лежал, а сегодня пропал. Куда делся, никто слыхом не слыхивал. Ты мне теперь пятачка не дашь?

    -  Дам, - удивленно сказал я, протягивая обещанную монету. - Ты хорошо смотрел? Может быть, его куда-нибудь унесли или зарыли?

    -  Никуда не уносили. Его по всему двору ищут. Сам барин из окна ругается!

    -  Что за чертовщина, - начал я, но меня перебил Костюков:

    -  Вы что, его просто так на улице бросили?

    -  В общем-то да, только оттащили к дому. Кто же знал, что на него воры позарятся!

    -  Это не воры, - мрачно сказал он, - это мы все оборотня прозевали. Что же ты, Иван? Григорьич человек молодой, неопытный, а ты-то куда смотрел?

    -  Дохлый он был, своими глазами видел! Мертвей не бывает, - воскликнул Иван. - Не мог он ожить! В нем три моих пули сидят, да еще здешнего помещика, и еще его благородие лапу ему отрубил!

    -  Не мог, да ожил! Моя вина. Прозевал! Я надеялся, что ты знаешь…

    -  Чего Иван должен знать? - вешался я в разговор, не понимая, о чем толкует Костюков. Я сам подходил к убитому зверю - он был мертвей мертвого, уже начинал коченеть.

    -  Разве ж его простой пулей возьмешь! Нужно было по крайности вогнать осиновый кол! - не ответив на мой вопрос, причитал волхв.

    -  Зачем ему осиновый кол, он, чай, не вурдалак, а оборотень! - сказал смущенно солдат.

    -  Был простым оборотнем, а стал оборотнем-упырем. Теперь его почти ничем не возьмешь. Промахнулся ты, долгожилый! Если его не найти до полнолуния и не добить, то…

    -  Вы хотите сказать, что убитый волк ожил и убежал? - уточнил я.

    -  Ох, беда, беда! - стенал Костюков, обхватив голову рукам. - Моя вина, проспал, пролежал на боку…

    -  Ладно, пойду, сам узнаю, что там случилось, - сказал я, прерывая его неконструктивные, на мой взгляд, причитания.

    Глава четырнадцатая

    У господского дома творилось нечто невообразимое. Под окнами с криками бегали люди в господском платье. Дворовые, напротив, прятались за хозяйственными строениями, вероятно, боясь попасться под общий расклад.