– Да что же, у меня ложки для тебя не найдется? Вон, поди, в сундуке, утварь серебряная лежит. Возьми, какая на тебя смотрит.

Я послушно полез в сундук. Чего тут только нет! Ложки тоже не видно. А это что? Из‑под грязных сапог, стоптанных, со сбитыми носками, выглядывает уголок журнала. Осторожно достаю его.

Это надо же!

«Penthouse»!!!

На обложке длинноногая красотка, разметавшаяся среди цветущих ромашек. Что‑то знакомое в ее чертах. Словно... Читаю подпись под фотографией и едва не сажусь на пол.

«Ягнешка Костеногова. Девушка года. Дитя природы покоряет сердца миллионов мужчин всего мира».

– Чавой это ты там делаешь? – Яга отложила бадью с тестом и заглянула через мое плечо. – Ой!

– Бабушка... вы такая!

– Хочешь сказать срамница?

– У‑у... красивая.

– Правда? – залилась краской Яга.

– Истинная.

– Давно это было. Ныне от былой красы и следа не осталось.

– Да бросьте вы, скажете тоже... мы вам еще такого жениха найдем. Кстати, на шабаше один леший вам все глазки строил, заигрывал...

– Ну будя... иди лучше за стол. А журнал на место полож. Молод еще.

Вооружившись обыкновенной деревянной ложкой, я вернулся за стол, где предался насыщению организма посредством поглощения различной вкуснятины. Не забывая сдабривать ее обильным количеством слабого, кисловатого вина.

– Йо‑хо! – донесся со двора веселый крик. Заржала лошадь, и тут же в сенях возник взъерошенный кот‑баюн. Он прыгнул мне на колени и что было мочи заорал:

– Аркаша!!!

Я почесал его за ухом. Ему это понравилось, хотя вида он не подал. Куда ж там – ПОЭТ!

Тут как раз и блинчики поспели. С пылу с жару. Вкуснотища! Да со сметанкой.

Кот Василий мигом сориентировался в ситуации и присоединился к трапезе, из‑за врожденной рассеянности выбрав самую большую плошку, которую и наполнил сметаной по самые края. Куда только в него столько влезает? Впрочем, пускай кушает – не жалко. Лишь бы на пользу.

Да я и сам, признаться... Хвать дымящийся блинчик, сверну его в трубочку, макну в сметану – и в рот. Чав‑чав! И где только культуре учили? Хотя вообще‑то я ужас какой воспитанный. Даже руки перед едой не забываю мыть. В большинстве случаев.

– А где Прокоп?

– На разведке, – пояснила Яга, добродушно наблюдая за тем, как мы поедаем ее кулинарные шедевры. – Побродит по Царьграду, узнает, что слышно, чаво видно.

– Давно ушел?

– Аиньки?

– Спрашиваю: давно ушел?

– Да почитай уж третий день как нетути. К завтряму обещал оборотиться.

– Подождем, – решил я. – А что о войске Кощеевом слышно?

– Стоят как будто у границы царства, ультиматории присылают. Требуют царевну – ироды! – да тебя. Ее под венец, тебя – на кол.

– Да как он мог узнать, что я выжил?

– Того не ведаю. Да и не Кощей над войском стоит, а помощник евонный Чудо‑Юдо.

– Это хуже.

– Отчего же, соколик? – удивилась Яга.

– Яринт с Владигором ведь рассказали, куда я летал?

– Вестимо. И, знамо дело, безуспешно. Иначе смерть настигла бы супостата.

– Успешно, Яга. Успешно...

– Как? Неужто одолел злодея?

– Пока нет. Но смерть его со мной.

– Чего ж ты ждешь? – вспылил кот‑баюн. – Круши бессмертного!

– Не время. Сгинь Кощей, и кто знает, что с царевной случится. А ну как прихвостни решат спрятать концы в воду? – О том, что иголка действует только в зоне прямой видимости, я решил пока не говорить.