– Да пускай прячут, – махнула рукой бабка, – токмо бы Аленушку не забижали.

– О том и толкую.

– Что же делать собираешься? – поинтересовалась бабка. – Как Аленушку из полона выручать?

– Нужно сперва ее спасти, а уж опосля думать.

– Чего тут думать? – удивился кот.

– Бабушка, скажи: есть способ отвадить Кощея, не убивая?

– Догадался? – печально усмехнулась старая карга, отчего ее некрасивое лицо с уродливой бородавкой на носу стало не таким отталкивающим. Даже добродушным. – По надписи?

– Трудно было не догадаться.

– Это дело прошлое.

– Но так ли уж забытое?

– Даже быльем поросло. Не тревожься. А остановит его только смерть. В полоне его долго не удержишь. А вырвется, еще злее и коварнее станет.

– Значит, мне нужно попасть в Кощеев замок и освободить Аленушку. Только это осуществить в одиночку не удастся. Наверняка после моей попытки они охрану усилили. Хотя... Меня‑то они уже не ждут. Поскольку я вроде бы погиб от рук Кощея. Эх... Вот бы где Змей Горыныч пригодился!

– А где он?

– Драконочку встретил.

– Как же, сыщешь ты его нонче.

– Придется своими силами управляться.

– Правильно, – поддержал меня Василий. – Нечего с разными там славой делиться. Сами спасем. А я такую балладу накропаю, – в веках прославимся. Гимном пионеров станет. У костра на шабашах петь будут, в местах людных, на парадах.

– Спасибо за трапезу. – Я чмокнул старушку в щеку, отчего она просто‑таки расцвела как маков цвет. – Пойду со своими ребятами пообщаюсь. Узнаю, как дела, настроение...

– Иди, соколик. А я тем временем баньку истоплю, веничек дубовый приготовлю.

– Я посижу, – решил кот‑баюн. – Блинчики еще остались.

– Не лопни, обжора, – сказал я и поднялся, прихватив со стола кусочек сахара.

Выйдя на крыльцо, я потянулся, подмигнул рогатому черепу, украшавшему козырек избы, и направился к костру, вокруг которого расположился временный лагерь. Многие лица мне были знакомы по совместному походу в Кощеево царство. Некоторые до сих пор носили следы тех битв.

Радостно заржал Ураган. Я его похлопал по холке и угостил сахаром, который он осторожно снял с ладони своими мягкими губами.

– Скучал без меня?

Конь ткнулся мокрым носом в щеку и фыркнул.

– Молодец.

– Присаживайтесь, волхв, – окликнули меня от костра.

Я опустился на деревянную чушку между юной ведьмой, играющей с прутиком, и молоденьким чародеем, не сводящим с нее восторженного взгляда. С этим чародеем, чье лицо пересекает шрам, я знаком по походу: в царство Кощеево, а вот девушку раньше не встречал.

Ведьмочка изобразила прутиком, оставлявшим сияющий след, замысловатую восьмерку, затем ткнула поочередно в верхнее и нижнее кольца. Хлоп! Верхнее кольцо стало зеленым. Хлоп! Нижнее – красным.

Эх, девочка, тебе бы не в войнах участвовать, а летать на шабаши, изобретать светофоры да флиртовать с такими вот безусыми юнцами.

Мое появление у костра вызвало заметное оживление. Тотчас посыпались вопросы. Всех интересовало, чем кончился мой поход за смертью Кощеевой.

Я рассказал им о своих приключениях, кое‑что приукрасив в целях повышения литературной привлекательности повествования и исключив некоторые сугубо личные переживания, как то ощущение чешуйчатой драконьей шеи под собой спустя несколько часов после полета.

– Идем в поход? – загорелся чародей.

– Обязательно.

– Я доброволец, – вызвался он.

Ведьмочка тряхнула непокорной каштановой гривой:

– И я.