Он кивнул, еще больше выпучив глаза. Как замечательно, что они говорят на нормальном русском языке... Немного старомодном, с обилием устаревших слов и выражений, но не на фризском или аглицком каком‑нибудь.

– Вот и хорошо. Вопрос первый: когда следующая смена караула?

Он сглотнул, не отрывая взгляда от раскачивающейся у его лица острой стали.

– У‑у‑тром.

– А точнее?

– К‑когда солнце п‑покажется над восточной грядой.

Часов здесь еще нет, так что узнать точнее невозможно. Ладно, будем исходить из того, что пара часов у меня есть гарантированно. Это если караулы не проверяются.

– Где содержат царевну Алену?

– Не знаю.

– Такой ответ меня не удовлетворяет. – Я коснулся мечом его щеки. – Подумай еще раз. И подумай хорошенько. Вот он не подумал – и что?

Стражник скосил взгляд на труп и побледнел. Не от жалости – на смерть товарища ему наплевать, – от страха за свою жизнь.

– Она в невестиных покоях.

– Где они находятся?

– Во дворце.

– А то я не знаю... Подробнее. Как туда пройти.

– Пойдешь сперва прямо, потом налево свернешь. Как выйдешь к западной башне, так опустишься по лестнице, там сразу и будут ее покои.

Как‑то он уж очень быстро все выложил...

– Ладно, подумай еще раз. Если я попадусь, то тебя выдам как соучастника. Скажу, что это ты провел меня до дворца.

Пленник побледнел. Наверняка представил, что с ним сделают, если я это скажу. А разбираться не будут. Раз, два – и голова с плеч либо что‑то другое на кол.

– Подумал? Говори!

– Вверх! По лестнице вверх. Там покои.

– А внизу караульное помещение? – предположил я.

– Нет. Опочивальня внутренней охраны.

– Живи, – запихивая ему в рот тряпку, сказал я.

Он выпучил глаза и задергался.

– Ну, чего?

– Ударь меня мечом.

– Очумел?

– Ударь. Ведь не поверят, что ты магией поразил, решат, что струсил.

– Лады.

Засунув‑таки кляп, я размахнулся, но не ударил.

– На обратном пути. А то еще кровью истечешь.

Следуя его инструкциям, я благополучно добрался до указанного места. По дворцу двигаться стало легче, но и опаснее, поскольку горящие на каждом углу факелы освещали не только дорогу, но и меня, крадущегося аки тать нощной.

Взбираясь по лестнице, я чувствовал себя подобно моим соотечественникам, которые вернулись после изнурительной работы на приусадебном участке, а лифт, как назло, не работает, и приходится тащиться пешком, да с мешком картошки, на этаж эдак восьмой‑девятый. В общем, к тому времени, когда я оказался перед дверью в невестины покои, с меня градом катил пот, а легкие работали в режиме кузнечных мехов.

Вопреки чаяниям, но в подтверждение здравого смысла, у дверей в покои стоит пара консервных банок с обнаженными мечами.

Сил бросаться в бой не осталось, поэтому я опустился на ступеньки.

– Круши их, – прошептал мне на ухо Пусик. Хотя кроме меня и Гнусика, его никто все равно не услышит, даже заори он во всю мочь.

– Умный в гору не пойдет, – заявил Гнусик. – Он ее объедет.

«Либо облетит», – решил я.

Настало время поработать и заспинным болтунам.

Если мне повезет и в покоях окажется хотя бы одно подходящее окно, в смысле отсутствия на нем решетки, то я проникну внутрь без шума и пыли.

Один из стоящих как истукан солдат оглянулся по сторонам и извлек из‑за пазухи кусок колбасы. Приподняв забрало, он набил себе полный рот и довольно зачавкал.

Я спустился на пролет ниже и высунулся в окно, представляющее собой отверстие полметра на метр и глубиной метра в полтора.