Сточная канава закончилась, превратившись в небольшое, но довольно топкое болотце.

Осмотревшись, я установил три неприятные для себя вещи.

Во‑первых, чтобы добраться до рва, нужно преодолеть метров десять совершенно открытого пространства.

Во‑вторых, ров не наполнен водой, а просто усеян по дну и стенам острыми шипами, способными не только поранить или проткнуть тело, но и, судя по ржавым пятнам, наградить неосторожного заражением крови.

В‑третьих, в замок можно проникнуть только через ворота, подъемный мост перед которыми поднят по стойке смирно, или через стену, имеется в виду поверху, а не сквозь. Ни одной лазейки для непрошеной мыши вроде меня.

«Приплыли», – решил я.

А небо тем временем начало заметно сереть, подул прохладный ветерок, и мой неокрепший после недавней болезни организм начал давать предупредительные сигналы. Мне срочно нужно перебираться в более теплые места...

Выбираюсь из канавы и заползаю за конюшни. Лошади фыркают, шуршат сеном и беспокойно переступают с ноги на ногу, постукивая подкованными копытами об утоптанную землю.

– Ага. Это то, что нужно.

Не раздеваясь, поспешно ныряю в огромную деревянную бадью, полную воды до краев. Извините, лошадки.

Вода за день не то чтобы очень, но все же нагрелась, поэтому я некоторое время полежал, давая грязи откиснуть. Затем тщательно вымылся и прополоскал вещи.

Теперь нужно обсохнуть и собраться с мыслями.

Не вылезая из воды, надел на себя одежду, снятую в процессе купания, нацепил пояс и мечи и выбрался из бадьи. Благо никого поблизости не видно. Какое‑то неестественное запустение...

При помощи Троих‑из‑Тени забрался на крышу конюшни. Дальше, под прикрытием куч свежего сена, перебрался в открытое чердачное окно пристроенного к трактиру заведения.

– Уютно.

Гора грязного белья, куча развороченной мебели и много, много паутины.

Значит, эти места не очень часто посещаются.

То, что нужно.

Раздевшись, отжал и развесил одежду сохнуть, а сам забрался в кучу дурно пахнущего тряпья и тотчас отключился.

Не помню, что мне снилось и снилось ли что‑либо. Но проснулся я к тому времени, когда на небе во всю силу распустились далекие цветки звезд под присмотром строгой луны.

Одежда не высохла, но по крайней мере с нее уже не текло в три ручья.

Одевшись, я выбрался на крышу конюшни, оттуда спрыгнул на землю, поддерживаемый под руки Троими‑из‑Тени.

Ночь укутала замок непроглядным покрывалом с зияющими кое‑где прорехами, местоположение которых определяют патрули, несущие службу в ночное время.

Я замер у самого края рва, глядя на матово сияющие в лунном свете острия, и поинтересовался у Троих‑из‑Тени:

– Осилите? – Все‑таки тридцать метров – это не шутка.

– Должны, – ответил Пусик.

– Попытаемся, – обнадежил Гнусик.

– Значит, сделаем так: я разбегаюсь и прыгаю, вы подхватываете и переносите через ров. Все понятно?

– Все. Начинай.

Я отступил на несколько шагов, вдохнул в себя побольше воздуха и рванул вперед. Преодолев все расстояние тремя прыжками, что было силы оттолкнулся... и полетел. Смертоносные острия пик промелькнули у моих ног. Трое‑из‑Тени рванули мое тело к заветному уступчику, сравнявшись мощью с реактивным ускорителем. Стена бросилась мне навстречу. Бомс! Я приложился к ней лбом, отчего окружающая меня темень сменилась цветным фейерверком, по сравнению с которым все великолепие новогодних празднеств кажется серым и будничным.

Когда зрение нормализовалось, а в ушах утих звон, я перевел дух и принялся покорять личный пик коммунизма.