Надеяться на то, что на таком ответственном посту бдят полные олухи, не приходится. А значит, силовой прорыв неприемлем. Даже учитывая мощь моего меча‑кладенца, пользоваться которым я за последнее время малость наловчился, мне не удастся быстро и бесшумно одолеть стражников. А уж против гарнизона в одиночку не выстоять никому. Попробуем воспользоваться приветом из моего мира.

Медленно, миллиметр за миллиметром я извлек из ножен меч‑самосек, бывший в иной реальности газовым пистолетом.

Если его возможности сохранились – а испытать это раньше мне ума не хватило, – то, возможно, мне и удастся проникнуть во дворец, не поднимая шума.

Накинув на голову капюшон, я плотнее запахнул чудо‑плащ и, посчитав маскировку достаточной, направился на огонек, около которого застыли словно изваяния два закованных в железо стражника с мечами наголо.

Не успел я сделать и десяти шагов, как раздался грохот железа.

– Что это? – спросил Гнусик.

– Heavy metal, – тоном знатока ответил Пусик, блеснув эрудицией.

Всего несколько дней пробыли в нашем мире, а уже успели нахвататься словечек.

Тем временем, пока Трое‑из‑Тени играли во «Что? Где? Когда?», а я стоял замерев, боясь даже сделать вздох, грохот приблизился, и стало понятно его происхождение.

К стражникам прибыла замена.

Разводной рявкнул:

– Произвести смену караула.

Обнаженные мечи скользнули в ножны, стражники поменялись местами. Тех, которые уже отстояли свое, разводной увел, а те, которые заступили на вахту, обнажили мечи и замерли.

А вот это называется везением. Минутой раньше – и страшно подумать, в какую неприятность я бы попал.

Грохот удалился.

– Так и будешь здесь стоять? – вкрадчиво поинтересовался Гнусик, который постоянно играет роль плохого дяди в теневом семейном дуэте.

Ожидаю для надежности еще пару минут, считая до двухсот. Это чтобы после каждого числа не говорить «и». И продолжаю движение.

Когда разделяющее нас расстояние сокращается до трех метров и первые отблески света падают на плащ, я начинаю ускоряться.

Рывок вперед. Одновременно достаю меч‑самосек из‑под плаща и направляю его в лицо стоящему по правую руку стражнику. Жму на укрепленный в перекрестье меча янтарь, что соответствует нажатию на курок. Сизое облако вырывается из острия клинка и окутывает шлем стражника. Продолжая движение, осуществляю ту же операцию и со вторым Кощеевым воякой.

Они заходятся в кашле, бросив мечи и пытаясь сорвать шлемы.

Почему не помочь?

Первого бью мечом в горло и слышу, как кашель сменяется глухим бульканьем.

«На войне как на войне».

Он тоже не стал бы церемониться, поймай меня...

Второму повезло – мне нужна информация о местонахождении царевны. А мертвые не очень много могут рассказать. Или это просто я плохо слушаю...

– Врежь ему, – посоветовал Пусик.

Но я его послушался не сразу. Сперва помог стражнику снять шлем, а уж потом врезал рукоятью меча по затылку. Он пискнул, смешно так, по‑мышиному, и рухнул на тело своего коллеги.

– Умница, – сказал я.

Поверженный мною противник перестал подергиваться, залив весь пол своей кровью.

Сглотнув ставшую горькой слюну, я убрал самосек в ножны и принялся связывать захваченного «языка». Порезанный на полосы, его плащ прекрасно заменил веревку.

Спеленав пленника не хуже древнеегипетской мумии, я принялся приводить его в сознание. Методом отвешивания пощечин. Ни на силу, ни на количество которых не поскупился. Пленник замычал и попытался сконцентрировать на мне свой мутный взгляд. Придя в себя, он открыл было рот, но я отрицательно покачал головой, коснувшись его губ острием его же меча.

Он понял.

– Если ответишь на мои вопросы и не будешь делать глупостей, останешься жив.