– Вы всегда все хотите знать. Москвич с кучей вопросов.

– Мне также хотелось бы еще раз взглянуть на машину Тимофеева.

– Знаете, что я вам скажу? У меня нет ни времени, ни людей для расследования убийства. Особенно убийства русского. А какова позиция властей? «В зоне нет ничего, кроме истощившегося урана, мертвых реакторов и насосов. Пошли они подальше! Пусть живут как хотят». Сами видели, как все другие следователи не хотели здесь слишком задерживаться. Тем не менее мы все еще выполняем свои обязанности, вот сейчас с вами. – Марченко посмотрел вперед. – А, вот мы и приехали.

Впереди, там, где мертвые ели уступали место картофельным полям, блокировали дорогу белая милицейская «Лада» и два милиционера. Поля развезло от дождя на прошлой неделе – через них не проехать. Мотоциклист сбавил ход, чтобы оценить заслон, увеличил скорость, наклонился влево и аккуратно провел машину по правой обочине, не придерешься.

Марченко поднял рацию.

– Освободите дорогу.

Милиционеры грустно оттащили «Ладу» на обочину, и Марченко проскочил мимо. Аркадий был рад, что не бросил курить. Если он собирался закончить свои дни в зоне, то к чему отказывать себе в маленьком удовольствии?

– Как с расследованием? – спросил Марченко.

– Не очень. – Аркадий взялся рукой за ремень безопасности.

– Москва есть Москва. А Украина вам нравится?

– Кроме зоны, я не так уж много и видел. Киев – прекрасный город. – Аркадий старался быть дипломатичным.

– А украинки?

– Очень красивые.

– Говорят, самые красивые в мире. Большие глаза, большие… – Марченко жестом показал женские груди. – Раз в год приезжают евреи. Уговаривают украинских девушек ехать в Америку для работы домохозяйками, а потом используют как рабынь и шлюх. Итальянцы такие же гады.

– В самом деле? – Капитан разошелся не на шутку, и Аркадию стало не по себе.

– Ежедневно в Милан отправляется самолет с украинскими девушками, которые кончают там проститутками.

– Но не в Россию же, – сказал Аркадий.

– Конечно, нет. Кто бы поехал в Россию? – Капитан повозился и вытащил из кармана большой нож в кожаном футляре. – Валяйте, выньте его.

Аркадий щелкнул кнопкой, и выскочило тяжелое лезвие с желобком для крови и обоюдоострым концом.

– Как меч.

– Для дикого кабана. Вы не можете в Москве так, верно? – спросил Марченко.

– Охотиться с ножом?

– Нужно быть смелым.

– Уверен, что я не смогу поймать вепря и заколоть его.

– Главное помнить, что это, в сущности, свинья.

– А потом вы их едите?

– Нет, они радиоактивны. Это спорт. Как-нибудь попробуем с вами поохотиться.

Мотоцикл свернул на проселочную дорогу, но Марченко и глазом не моргнул. Дорога нырнула вниз и пошла вдоль поросшего рогозом черного болота, а затем поднялась к саду, полному гниющих яблок. Словно из-под земли вдруг выросли две лачуги, и мотоцикл устремился в просвет между ними, преследуемый Марченко. Внезапно они оказались посреди деревни, которая представляла собой разрушающиеся избы, так ободранные сверху донизу на дрова, что все крыши и окна были перекошены. Во дворах лежали корыта, а стулья стояли на улице, словно принимая последний парад покидающих город. Аркадий услышал писк своего дозиметра. Мотоцикл проскочил сарай насквозь. Марченко следовал за ним всего в десяти метрах – достаточно близко, чтобы Аркадий разглядел в коляске икону и нечто, завернутое в тряпку.