– Можем пойти пешком. На такой дорожке мы его точно поймаем, – сказал Аркадий.

Капитан покачал головой и указал на радиационный знак, ржавеющий среди деревьев:

– Слишком высокая радиация. Там очень опасно.

Аркадий вылез из машины. Деревья не доходили до ручья, и, хотя трава была высокой, склон оказался крутым и ботинки отяжелели от грязи, Аркадий все же сумел спуститься. Марченко крикнул, чтобы Аркадий остановился. Он увидел, что из-за деревьев появился вор. Хотя мотоциклист и слез, чтобы протолкнуть свою машину, она не двигалась с места, изрыгая дым и разбрызгивая грязь. Мотоциклист оказался коротышкой в кожаной куртке и кепке, лицо его было обмотано шарфом. Икона Богородицы в золотых одеждах выглядывала из коляски. Аркадий едва не схватил ее, когда мотоцикл тронулся с места и, накреняясь вперед, поехал по такой заросшей дороге, что трава следом за ним тут же распрямилась. Аркадий был достаточно близко и сумел разобрать на крышке мотора надпись: «Сузуки». Мотоцикл катился вниз, подпрыгивая на выбоинах, Аркадий был на шаг позади, не отставал и Марченко. Аркадий споткнулся об указатель радиации, но все еще мог схватить мотоцикл, когда тот сделал рывок через русло ручья, отбрасывая камни. Аркадий уже приготовился ухватиться за коляску, но подъем от ручья на другой стороне оказался круче, пшеница скользкой, а мотоцикл имел больше пространства для маневра. Аркадий бросился к заднему крылу, ухватился за него, но в руках у него остался только отражатель, а мотоцикл оторвался сначала на метр, затем на пять, а потом и на все десять метров. Похититель икон покатил дальше, Аркадий же упал на колени и прекратил погоню. Пыхтя как паровоз, к нему подошел Марченко.

На вершине желтого холмика виднелись голые силуэты мертвых деревьев. Мотоциклист поднялся по склону к деревьям, остановился и обернулся. Марченко вытащил «Вальтер РР» и прицелился. «Хороший стрелок попал бы с такого расстояния», – подумал Аркадий. Пистолет дергался в такт дыханию капитана. Мотоциклист не шевелился.

Наконец Марченко спрятал пистолет обратно в кобуру.

– Мы перешли границу. Ручей – это граница. Мы в Белоруссии. Я не могу стрелять в людей, находящихся в других странах. Стряхните пшеницу. Она сильно заражена. Здесь везде высокая радиоактивность.

Слепни кружились вокруг мужчин, когда они тащились назад к машине. Унижений сегодня хоть отбавляй, подумал Аркадий. Когда переходили ручей, он из любопытства включил дозиметр и, едва услышав сердитое щелканье, тут же выключил.

– Можете отвезти меня назад в Чернобыль? – спросил Аркадий.

Капитан поскользнулся и упал в грязь. Поднявшись, он проревел:

– Чорнобыль! По-украински это Чорнобыль!

В Чернобыле Аркадий жил в комнате обшитого металлическими пластинами общежития. Здесь имелись кровать со стеганым одеялом, тесаный письменный стол со следами тушения сигарет, тусклая лампа и груда пыльных папок.

Бригада следователей из Москвы не совсем зря потратила время. Они искали хоть какую-то связь между Тимофеевым, Ивановым и Чернобылем. В конце концов, перед тем как обрести второе призвание в бизнесе, оба были физиками, жили в Москве по соседству и подружились еще в детстве. Иванов являлся прирожденным лидером, а Тимофеев слыл его верным помощником, причем и тот и другой имели тягу к науке, успешно окончили специальные школы и получили распределение в Институт высоких температур под крыло его директора, самого академика Герасимова.