—   Коли так,— боярин обнял их обоих,— то помогайте мне как следует, други мои.

—   Что надо делать?

—   Я съезжу в монастырь, игуменшей в нем моя родная тетка, договорюсь. А вы поезжайте в Красное сельцо, Катерину в тот монастырь привезите.

—   Поймают нас, однако,— усомнился Тугейка.

—   Не поймают. Я пущу слух, что бежать задумал, князь пого¬ню за мной пошлет, про вас он не подумает.

—   Семь бед — один ответ,— согласился Рун, и в тот же день княжна Мангупская была привезена в монастырь. Боярин дал им денег, и они не мешкая пустились в далекий путь.

И вот четыре ночи бегут они от княжеского гнева. Бегут, почи¬тай, без отдыха. Ночью в седле, а днем у костра разве уснешь? Коней надо сторожить, костер поддерживать, да и если человек боится погони, он все время начеку. Какой уж тут отдых? На пятую ночь они совсем истомились, да к тому же началась непо¬годь. Над лесами и полями пошел дождь с ветром. Осенние запоз¬далые цветы, словно сиротинки, все еще надеялись на милость весны, а дождь холодный и бесконечный, хлестал их немилосерд¬но, пригибал к земле...

Всадники вымокли до нитки, их неудержимо клонило ко сну, и когда в стороне от дороги за деревьями замерцал огонек костра, кони, не дожидаясь поводьев, сами свернули на боковую тропинку.

И в довершение всему около костра зазвучал рожок. Он выводил какую-то колдовскую, родимую донельзя мелодию — грустную и протяжную..

—     А что, если там злыдни? — спросил Рун, натянув поводья.

—     Может, и злыдни,— сказал Тугейка.— Добрые люди сейчас по домам сидят.

—     Так зачем мы туда едем?

—     А вдруг там хорошие люди? Костер жгут, на рожке игра¬ют — не таятся.

—     Все равно я дальше ехать не могу. Пусть лучше убьют, но сперва я высплюсь.

На поляне они увидели шалаш из пихтовых веток, высокий на¬вес, под которым горел костер, перед огнем сидел парнишка лет пятнадцати и дул в самодельный, берестяный рожок. Увидев не¬знакомцев, быстро юркнул в шалаш, и скоро оттуда выползли еще двое таких же подростков.

—     Здорово ли живете, робяты? — спросил Рун, не слезая с седла.

—     Живем помаленьку,— ответил тот, что сидел у костра.

—     Какая нужда вас в непогодь в лесу держит?

—     Наверно та же что и вас под дождем в путь послала.

—     Мы едем по государеву спешному делу. Мы беглецов ловим. Они тут не у вас хоронятся?

—     Поищите. Может, и хоронятся.

Рун соскочил с седла, помог опуститься на землю Тугейке, за¬глянул в шалаш и присел у костра, протянув к огню озябшие руки. Рядом с ним сел Тугейка.

—     Продрогли насквозь,— сказал один из подростков.— Может, кипятком кишки прополощете?

—     Не мешало бы,— ответил Тугейка.

Паренек быстро вполз в шалаш, вытащил оттуда закопченный котелок, повесил над костром. Потом бросил туда пучок сухой травы для заварки. В это время рожечник (он, видимо, был стар¬ший среди парней) вытянул из шалаша два ветхих полушубка и сказал:

—     Одежду-то смените, обсушитесь. А то заколеете совсем,— и бросил полушубки к ногам Тугейки и Руна.

Согретые теплом костра, горячим чаем и полушубками, всад¬ники окончательно поверили в доброту подростков. Тугейка кле¬вал носом, силился не заснуть, но сон валил его.