Если она ожидала, что Люк поддержит раз­говор, то ее ждало разочарование.

Когда утром Линда подошла к пансиону, у его дверей творилось нечто: Софи, не желавшую уезжать, с трудом затолкали в машину матери, а Соланж пристегивала Джека ремнями к заднему сиденью в джипе отца, который загружал багаж.

—   Мы уезжаем! — крикнула Соланж, едва увидев Линду. — Это Питер. Идите поздорова­емся и попрощаемся!

Что и сделала, невзирая на задержку в рабо­те, опечаленная их отъездом Линда. Ей нрави­лась Соланж, и Соланж явно нравилась она; они могли бы стать подругами...

Маленькая улочка показалась ужасно тихой, когда две машины с семейством Уоллес отъе­хали, и Линда пошла за своими рабочими при­надлежностями.

Пришлось очень постараться, чтобы закон­чить уборку к шести часам, и следующая партия постояльцев подъехала к пансиону, едва она зак­рыла дверь комнаты. Еще раньше она успела прибрать и другой номер, куда жильцы уже въе­хали. Но, сказала себе Линда, еще одна неделя работы за двоих — это все, на что я способна.

Она сообщила об этом миссис Стоун, как только увидела ее.

— Все вы, молодые вертихвостки, одинако­вы, — мерзким голосом сказала миссис Стоун. — Стремитесь поменьше работать, побольше по­лучать.

—      Что ж, — сладко пропела в ответ Линда, — тогда вам придется попытать счастья с другой молодой... вертихвосткой.

Миссис Стоун с ужасом и негодованием ус­тавилась на нее, но Линда не дала ей возмож­ности ответить. Она пожелала хозяйке доброго вечера и пошла домой. Она устала, и не просто устала, но еще и пала духом. Обозримое буду­щее казалось ей весьма мрачным. Счастливые часы, проведенные с Соланж и ее детьми, толь­ко усугубляли это ощущение.

Словно всего этого было недостаточно, мать встретила ее возбужденным щебетом: она уви­дела чудеснейшее платье в бутике!

— Такого дивного цвета, бледно-бледно-голу­бого - ты ведь знаешь, как он мне идет, дорогая. Я просто обязана его купить. Уже много месяцев я ничего себе не покупала. Когда твой дорогой отец был жив, он ни в чем мне не отказывал.

Линда сняла туфли с уставших ног.

-    Мама, у папы были деньги, у нас их нет. Нам хватает только на то, чтобы поддерживать существование. Сколько стоит платье?

Мать надулась.

- Я знала, что ты будешь ругаться. - Она на­чала вытирать слезы: ей было так жалко себя! — Подумать только: все могло бы быть совсем ина­че, если бы ты не прогнала Алекса!

Слишком усталая, чтобы спорить, Линда пошла в кухню готовить ужин и, пока делала это, выпила чашку крепчайшего чая... А лучше бы бокал бренди или шампанского. Чего угод­но, лишь бы сбросить одолевающее ее гнету­щее чувство! Что-то нужно предпринять, но что? Ее мать твердо намерена оставаться несчастной в Тринити. Она всегда воспринимала как должное то, что все ее желания исполняются, и даже не пыталась понять, что теперь это не­возможно. Если не случится чуда...

Утром в понедельник, выходя из булочной, Линда столкнулась с входящим туда адвокатом Морнэ. Не тратя времени на вежливые привет­ствия, он выпалил:

— Вас-то мне и нужно. Подождите, пока я куплю пирожки. - Когда они вышли из магази­на, Люк продолжил: — Мой друг и коллега, у которого я здесь гощу, неожиданно остался без секретаря. А поскольку он чуть ли не единствен­ный практикующий здесь адвокат, у него нет времени обращаться в агентство или давать объявление. Не могли бы вы взять на себя эту работу по понедельникам и пятницам, до тех пор пока он все не уладит? С половины девято­го до одиннадцати утра, а затем с половины пятого до половины восьмого вечера.