– Он что, все время ее с собой носит? – вскинул брови больной.

– Похоже, что так, – встретился взглядом со своим начальником и другом Валя Рожнов.

– Гм, – произнес Виталий Викторович и, немного помолчав, спросил: – Обыск у него дома провели?

– Ну, не обыск это был, а осмотр, – поправил своего приболевшего начальника капитан Рожнов. – Для обыска оснований не достало…

– Ну, осмотр, – ворчливо промолвил Виталий Викторович, прекрасно понимая, что при желании осмотр можно провести так, что от обыска он будет мало чем отличаться.

– Провели…

– И что? – спросил Щелкунов.

– Да ничего, – последовал ответ. – Ничего такого, за что можно было бы зацепиться…

– И его, этого Васянина, вы, конечно же, отпустили… – без тени сомнения произнес Виталий Викторович.

– А куда деваться? Отпустили, – подтвердил Рожнов и виновато посмотрел вбок, будто это он отпустил этого самого художника-модельера вместо того, чтобы малость помариновать в камере и попробовать отыскать на него компрометирующий материал.

– Надо было хотя бы издали показать его твоим свидетельницам, – буркнул майор Щелкунов. – Вдруг бы они его опознали? Тогда его можно было еще под каким-нибудь предлогом задержать и в это время провести опознание уже официально. Не опознали бы его как Пижона – пусть идет на все четыре стороны и дальше гуляет со своими бабами по кабакам. А уж если опознали – так крутить его вплоть до признательных показаний под давлением неопровержимых доказательств и улик…

– Задержал этого Васянина лейтенант Гайтанников, – оправдываясь (хотя оправдываться ему было не в чем), произнес Валя Рожнов. – Он про имеющихся в этом деле свидетелей был ни сном, ни духом. Ему подполковник Фризин поручил провести рейд по лучшим в городе кабакам, он и провел. Сделал он все, что было надо, четко и по регламенту. Так что укорить его не в чем.

– Ну да, он практически сделал все, что было предписано, – раздумчиво произнес Виталий Викторович. – Только вот теперь этот художник-модельер вряд ли будет шататься по кабакам. И нам отыскать его будет намного труднее. Если это был Пижон, разумеется…

Майор Щелкунов оказался прав: больше губастого молодого мужчину ни в одном из ресторанов города не примечали. Да и в квартире он больше не появлялся. Надлежало практически начинать все сначала…

Часть II

 «Пижонами» не рождаются

Глава 5

 Становление Пижона

Олежка Рамзин родился в Москве в те самые апрельские дни 1923 года, когда проходил Двенадцатый съезд Российской коммунистической партии (большевиков). И в тот самый момент, когда член Политбюро ЦК Григорий Евсеевич Зиновьев выступал с политическим отчетом Центрального Комитета партии, Мария Захаровна Рамзина, в девичестве Рюмина, родила мальчика, которого нарекли Олегом.

Когда Олежке исполнилось четыре месяца, на испытаниях разбился первый советский опытный истребитель-моноплан Ил-400, разработанный в конструкторском бюро Государственного авиазавода № 1, на котором отец Олега Рамзин Егор Панкратович работал начальником технического отдела. Появление на вооружении нового самолета-истребителя было очень важно для молодой советской страны, только-только завершившей кровопролитную Гражданскую войну и оказавшейся в окружении враждебно настроенных государств, ухо с которыми следовало держать востро и иметь достойное оружие, способное отразить любую агрессию. И буквально на следующий день, ближе к обеду, за Егором Рамзиным и его заместителем пришли люди со строгими лицами и мандатами с пугающей аббревиатурой. Это были подчиненные Филиппа Демьяновича Медведя, начальника Московского Губернского отдела ГПУ.