Ещё утром она принарядилась в праздничное, как и почти все, кто ехал в обозе. Новый плащ скалывала на плече большая заколка - хотя и бронзовая, но красивая, да и вдобавок украшенная крупными синими ка-мнями - сапфирами, что ли? И головная повязка была новой, и широкий пояс, и расшитая узорами безрукавка... И вообще Бранка выглядела но-венькой, красивой и весёлой. Такой, что Олег ещё раз подумал с ужасом, как было бы дико, пойди она в пищу тем уродам в лесах заброшенной зе-мли на юге... Но, конечно, он не сказал ей этого, а просто заметил: 

  -- Ты сегодня красавица. 

  -- Да и ты ничего, - не осталась в долгу Бранка. - Ни у кого такой рухля- 

   ди нету, кроме как у тебя. 

   Месяц назад Олег смертельно обиделся бы за ковбойку и джинсы. Но слово "рухлядь" в горском диалекте означало просто "вещи". И точно - едва ли кто-то придёт ещё на здешнюю ярмарку в двухсотдолларовых "леерах" и американской же рубашке. Успех обеспечен!   -- Я тебе подарок куплю, - неожиданно для самого себя сказал Олег.

- Сегодня же куплю. 

  -- Не. Сей день не купить, - покачала головой Бранка. - Одно завтра, а 

   сей день, как доберёмся, торг уж сложится. По-крупному, зерном да дру-гим припасом, торговать, право, будут дотемна, а то и в ночь. Да ты ведь не зерном дарить будешь? 

  -- Я придумаю, что купить, - пообещал Олег. И подумал, что дома он 

   бы позвал девчонку в "забегаловку". И в кино позвал бы. И ещё - что он вернётся домой (а как же, не может не вернуться!), а Бранку - Бранку бо-льше никогда не увидит.Между ними будут не километры, не континенты, а непредставимые расстояния - чудовищные и холодные. 

   "Что это? - удивился Олег. - Я... НЕ ХОЧУ домой?!" 

   Он прислушался к своим ощущениям. Нет, домой он хотел, пусть и ослабела тоска. Очень хотел. Вот сейчас опять представил себе маму, отца - и всё скрутилось в груди. Но он НЕ ХОТЕЛ расставаться с Бран-кой. Это было упорное и идиотское желание, доходившее до того, что Олег решил предложить ей вместе отправиться на Землю. Но вместо этого спросил: 

  -- А Гостимир где? 

  -- Йой, надоел больше капусты квашеной, - скривилась Бранка. - Шага 

   не отходит. Это Гоймир его притравил,точно... Да, не спросила я - у те-бя-то, Вольг, братья-сёстры есть ли? 

  -- Никого, - покачал головой Олег. - Я один. У нас много семей по одному ребёнку. 

   Сказал - и стало смешно. "Ребёнок"! Олег улыбнулся; Бранка тут же спросила: 

  -- Что ты? 

  -- На тебя смотрю, - соврал Олег. Или честно сказал? Смотреть на 

   Бранку было здорово, это тоже вызывало неожиданную улыбку. 

   Слившиеся обозы тронулись дальше вместе. Бранка решительно сказала: 

  -- С тобой буду. 

  -- Ага, - кивнул Олег, сам себе удивляясь. Несколько дней он даже 

   спать укладывался на другом от Бранки конце лагеря,все силы прилагал, чтобы случайно не встретиться во время переходов или отдыха дневно-го... а вот она подъехала - и он даже попытки не сделал разойтись в сто-роны. Послал коня рядом, словно так и надо. А надо-то отъехать подаль-ше и думать о ней поменьше, смотреть на неё поменьше, не то что гово-рить, потому что с каждым сказанным словом - всё крепче и крепче ста-новятся невидимые, но физически ощутимые нити между ним и этой дев-чонкой-дикаркой - нити, первая из которых протянулась, когда он выта-щил её из подпола в залитой кровью комнате лесного логовища... Стра-шные нити, потому что Гоймир - его друг, который прикрепил им самим нарисованный портрет этой девчонки на борту коча.