Он запретил себе думать об этом, и мысль ушла без следа. Под очередной удар Олег быстро и чётко подставил... голову. Самую макуш-ку - то, что на ринге строго наказывается. Но тут не ринг... 

   В глазах - звёзды! Но, проморгавшись, Олег увидел, что его проти-вник с искажённым лицом стоит, прижав правую к груди, и по пальцам льётся кровь из рассечённых костяшек.Орёл не заорал, как заорал бы на его месте любой (уж сам-то Олег - он это знал! - точно). Но и бой сразу продолжить не мог. В его взгляде, устремлённом на земного мальчишку через разделявшие их пять-шесть шагов, были злоба и боль. 

   За спиной Олега одобрительно и возбуждённо гудели. Как на соба-чьих боях,подумал Олег, но эта мысль его почему-то рассмешила и взбо-дрила. Он подвигал правой - боль сошла почти на нет - и бросил насме-шливо: 

  -- Пальчики повредил? 

   Орёл мигнул. Медленно. Его зрачки сузились. И он заскользил к Олегу. Как большое и смертельно опасное хищное животное. 

   Только вот кулак у него не сжимался. Олег видел, как он хочет сжать, свести пальцы - и не может.Видел - и оскалился насмешливо пря-мо в лицо Орлу, танцуя в стойке. А потом - пошёл в атаку, бомбардируя 

      1. Ближний бой. 

   горца равномерными, страшными ударами: хук левой, хук правой, отскок, свинг правой, свинг левой,бросок, панч левой,панч правой, хук левой, хук правой, отскок... Он не стремился к точности. Главным сейчас были быс-трота и сила - всё равно часть ударов попадала в цель, и Олег знал, что один какой-нибудь окажется последним. 

   Каменное лицо противника маячило перед глазами. Он тоже бил. Но только левой, попадая в блоки. А на его теле горели тут и там жаркие пятна попаданий. 

   И всё-таки он бил в ответ снова и снова, закрываясь своей полубе-спомощной рукой. И не жмурился, когда кулаки Олега с коротким тупым звуком месили его тело. 

  -- Ложись, - сказал Олег. Тихо, так, что услышал только Орёл. В его 

   глазах мелькнуло удивление. - Ложись, - повторил Олег. - Ты не высто-ишь... с одной. Ложись. 

   И понял, что ляжет этот парень только тогда, когда он, Олег, сде-лает с ним то, чего делать уже не хотел - измолотит до потери сознания. 

   Из носа Орла шла кровь. Из обеих ноздрей - разбивалась на верх-ней губе на два алых ручейка, похожих на усы, стекала в углы рта и копи-лась там липкими каплями. Бежала дальше - на подбородок. Смотреть на это было тошно - словно Олег делал то, чего делать нельзя. 

   Может, и правда так? 

   Правый кулак Орла врезался Олегу в скулу. Солнечная бомба с треском разорвалась в центре головы, потом всё померкло - и Олег ус-пел изумлённо подумать: "Как же так?! ПРАВЫЙ?!"... 

   ...Кажется, он и на этот раз провалялся не долго - тоже секунды. Но встать сразу не получилось. Ноги вело коленями в разные стороны, они подламывались, словно разболтанные шарниры. В голове звенело, как год назад, когда на ринге его послал в нокаут - было такое - парниш-ка-кикбоксёр из Мичуринска. Нет, стоп. Надо встать. 

   Он переломил себя и непослушное тело. Встал ровно, быстро, не качаясь. Поднял кулаки. Орёл замер напротив. Хлюпнул смешно носом, сказал: 

  -- Одно подловил я тебя. Цела рука-то. Дурака я ломал. Другой раз не 

   поднимешься - слово вот. 

  -- Ты, - ответил Олег, чувствуя, как впервые с начала боя загорается в 

   нём опасная холодная злость, от которой мышцы начинают петь, а оста-тки тумана после удара улетучиваются из головы, - меня положи снача-ла.