Он удивился, это точно. Но я не знаю, кто удивился больше. 

   Человек, стоявший на парадном крыльце,был гигант. Во мне - метр семьдесят восемь,для своих лет я очень и очень высокий и вовсе не хли-пкого сложения. Так вот он был выше меня на голову. Нет, больше. Но дело не только в росте. В дверь этот неожиданный гость вряд ли смог бы пройти иначе, чем боком. И при виде его в моей памяти всплыла строчка из "Борьбы за огонь" Жоржа-Рони Старшего: "На его груди могла улечься пантера." Могла. Запросто. И не одна, а с выводком. 

   Кожаной курткой, потёртыми джинсами и офицерскими сапогами гость напоминал байкера или ещё кого-то неформала. Сходство усили-вали диких размеров и густоты усы, заложенные (!!!) за уши. Но в самом лице ничего неформального не было. Напротив,оно было весьма офици-альным и жутковатым - грубо загорелое, с длинным шрамом справа. Ли-цо человека,который всю свою жизнь проводит на свежем воздухе. В том числе - на очень свежем. 

  -- Здравствуйте, - наклонил он голову, и в его речи тут же проскользну- 

   ло что-то, из-за чего она казалась неуловимо странной. Хотя я и не смог бы объяснить, в чём эта странность... 

  -- Здрась, - рассеянно вякнул я. - Вам кого? 

  -- Я хотел бы видеть товарища генерал-майора. Товарища Марычева, - 

   сказал он, и я понял, что визитёр говорит про деда. 

  -- А вы кто? - бесцеремонно спросил я, рассматривая его в упор. 

  -- Я друг его старых сослуживцев, - терпеливо и спокойно ответил усач. 

   - Так товарищ Марычев дома? 

   Он говорил безупречно вежливо - никаких "позови его,мальчик" или "это тебя не касается, пацан",хотя меня это и правда не касалось. Поэто-му я и не стал задавать больше вопросов, а просто ответил: 

  -- Вы извините... вы, наверное, были в отъезде, но дедушка, к сожале- 

   нию, умер. 

   Впервые в жизни я увидел, как у человека каменеет лицо. Только что было живое, хотя и странноватое.И вот - каменная маска, даже глаза застыли, словно кусочки серого гранита. Мне даже жалко его стало, хотя я и не сам не понял, почему. 

  -- Это не может быть ошибкой? - тихо спросил он, шевеля только губами. 

  -- Нет, это не ошибка. - покачал я головой. - Теперь тут живём мы, де- 

   душка оставил нам этот дом по завещанию. 

   Он не стал уточнять - ни кто это "мы", ни сколько нас. Но спросил: 

  -- Товарищ Марычев... он ничего не оставлял... для друзей? 

  -- Я не знаю, - пожал я плечами. - Дедушка умер внезапно... Если хоти- 

   те, приезжайте дня через два, отец освободится, и вы узнаете всё точно. 

   Я нарочно не стал говорить, что родителей нет дома.Пусть думает, что они просто заняты. На всякий случай... хотя, похоже, его уже не ин-тересовали ни дом, ни сам я лично. 

  -- Очень жаль, - сказал он, глядя мимо меня, но не в коридор, а вооб- 

   ще - мимо. - Спасибо. Может быть, я зайду через два дня. До свиданья. 

   Он повернулся и тяжело, но быстро спустился с крыльца и пошёл по дорожке, не оглядываясь и не глядя по сторонам. Я смотрел ему вслед, пока широкая спина, обтянутая кожей, не скрылась за деревьями, потом передёрнул плечами - стало холодно. 

   Странные у деда были знакомые. Похоже, он из вояк. Хотя - какие они ещё могли быть у отставного генерала КГБ? Я спустился по ступень-кам, вышел на тропинку - человека уже не было. 

   И всё-таки странно он говорил.