Говорят, если вот так её слушать - можно услышать всё,что угодно. И проверять это мне не хотелось. 

   Я бы занялся осмотром дома, но вот беда - осмотреть я успел поч-ти всё, кроме мезонина.И ничего заслуживающего внимания тут не было. Словно не контрразведчик тут жил, а профессор или врач знаменитый. Никаких признаков профессии. Неосмотренным остался лишь мезонин - запертый на висячий замок. 

  -- Глупости всё это, - сказал я в сад, останавливаясь на крыльце. - Ни- 

   чего с тобой не может случиться. 

   Кроме шуток - я совершенно точно знал, что не бывает ничего све-рхъестественного. Ничего такого, что показывают в ужастиках. Да, быва-ют крезанутые или просто бандиты. Но ни тем, ни другим нечего делать в таких местах. И всё-таки я знал -наступит темнота, и все эти рассужде-ния забудутся, и я буду сидеть, запершись в своей комнате и поставив рядом с креслом заряженный и взведённый "тигр", хотя отец мне бы руки оборвал, узнав о таком. И даже в обнимку с "тигром" я буду думать о се-ребряных пулях и прочей ерунде...которая кажется ерундой только днём. Вот блин!!! 

   Закрыв за собой дверь, я решил всё-таки заняться осмотром ман-сарды. Даже если для этого мне придётся взломать дверь! Не знаю, чего уж меня так заело, но я зло протопал вверх о лестницам и остановился у коричневой двери, обитой дермантином, как во многих городских кварти-рах. 

   Замок тут был не врезной, а висячий - могучий, в чешуе ржавчины, из тех, для которых - знаете? - ключи делались с дырочками. Сейчас та-ких не делают, кажется, а на этом замочке под слоем ржавчины вполне могло быть клеймо Тульского Императорского Оружейного Завода. Во всяком случае, делали его, похоже, из отходов танковой брони, и он наг-лядно демонстрировал собой несокрушимость тоталитарного строя. 

   Примерно с минуту я с ним повозился - просто так, ради интереса. Подёргал дужку, исследовал утопленную в дверь и косяк скобу с пробоя-ми. Похоже, она готова была "сопротивляться всем видам взлома", как пишут в рекламе, ближайшие четверть века.. 

   Я перешёл к дверным петлям. Их не было. Ну, они были, конечно, но прятались где-то в дермантиновых глубинах. Я расковырял складным ножом обивку. Хренушки, не в дермантиновых, а в стальных - под дерма-нтином серела хмурая металлическая поверхность. 

   Теперь я был уверен, что за дверью - всё самое интересное, что только может быть в этом доме. Не знаю, что - коллекция оружия, секре-тные документы КГБ,золотые червонцы... Но что-то, очень дорогое деду. Мысли о предстоящем ночном одиночестве отодвинулись даже не на за-дний план, а за горизонт. Я вылез из рубашки, повесил её на перила лес-тницы и, отойдя на шаг, окинул дверь мрачным взглядом. 

   Стоп. Самое простое - с разбегу биться в эту конструкцию телом, пока не посинеет. Тело, конечно. Но ГОРАЗДО умнее - подумать. Дед ведь как-то входил туда? Жил он в доме один. Умер внезапно. Значит, по идее, ключ не должен быть запрятан так уж хитро... Хотя - с другой сто-роны! - может, он клал ключ в место, казавшееся ему вполне обычным. А для других - век не найдёшь... 

   Звонок у парадной двери раздался до такой степени неожиданно, что я без преувеличения подпрыгнул и обернулся. Звонок повторился - короткий, деликатный, но как бы предупреждавший, что посетитель не уйдёт, пока ему не ответят.Проще всего, кстати, и было бы - не отвечать, но я внезапно рассердился. Кто-то будет там трезвонить, а я - стоять на лестничной площадке МОЕГО дома, обливаясь потом и ждать, когда он соизволит уйти?! Чёрта с два! 

   С нарочитым грохотом я спустился по лестнице, сунулся не в тот коридорчик, вернулся и открыл дверь как раз когда визитёр поднял руку, чтобы позвонить в третий раз.