Это был простой и приятный выход - соврать ей,что на Земле ждёт девчонка. Но мысль о том, что Бранка станет ему сразу чужой, порвётся какая-то глупая и приятная нить, что их связала - эта мысль так испугала Олега, что он поспешно и испуганно ответил: 

  -- Нет у меня никого, а ты мне очень нравишься... - и осекся, увидев, 

   как откровенно и радостно просияло лицо Бранки. 

  -- У нас девушки сами выбирают, - мягко сказала она. - Одно я тебя вы- 

   брала, не Гоймира - страшного в том нет. Понимаешь? 

   Олег ошалело моргал. Такая постановка вопроса ему, выросшему на принципе, что мужчина выбирает себе пару, а не наоборот, казалась почти кощунственной. А Бранка продолжала: 

  -- Я понимаю, вижу - дружбу замарать боишься. Так? 

  -- Так, - кивнул Олег, и она погрустнела. Потом спросила: 

  -- А правду ли говорил, когда уйти с тобой предлагал? Или плёл? 

  -- Правду, - твёрдо ответил Олег. 

  -- Ушла бы, - вздохнула Бранка. - Ушла бы, Вольг, с тобой - ушла бы... 

   Да ведь одно в баснях ради любви всё кидают и на край света бегут. А в жизни такое есть, что не кинуть. Земля родная - как её кинешь? 

   Олег молчал. На языке вертелись кощунственные слова, что в его мире многие родную землю "кидают" во всех смыслах даже не ради люб-ви, а просто так. Но он чувствовал - Бранка не поймёт. Да и самому ему эти мысли казались сейчас неуместными. Наконец он выбрал нейтраль-ную тему: 

  -- Ты странная девчонка, - искренне сказал он, глядя на Бранку. - Наши 

   не такие. 

  -- Троерукие? Или глаз во лбу? - усмехнулась она. 

  -- Не такие, - повторил Олег. И Бранка ответила: 

  -- Пошли спляшем. 

   Неподалёку гудела волынка, подвывали рожки и слышался смех. Олег протянул Бранке руку: 

  -- Пошли. 

* * * 

   Наколка дала о себе знать ночью, как только Олег уснул. В сумато-шном сне вновь приешдший Перун коснулся своим тупиком груди маль-чишки - и прикосновение обжигало,как пламя. Олег проснулся от этой бо-ли. 

   Грудь горела. Олег полез под рубашку - опухоль захватила всю ле-вую сторону, была горячей даже сквозь повязку.Казалось, татуированная рысь вгрызается в тело.Знобило и выкручивало суставы, как при высокой температуре. Сейчас мальчишка раскаивался в своём дневном решении. "Загнусь ещё от заражения крови, - с испугом подумал он.И вспомнил,что горцы ничем не болели. За всё то время, пока он тут был, он не видел ни единого случая,если исключить травмы, раын и всё такое. - Значит, и ле-чить такое они не умеют... У, блин!" 

   Уснуть не получалось, хотя очень тянуло. Стоило задремать - туп-ик Перуна возникал из качающейся мути и касался груди, вызывая новую острую вспышку боли.В конец концов Олег сел,прислонился к тележному колесу и приготовился ждать, когда боль спадёт. 

   Было душно. Волны тяжёлого воздуха грузно перекатывались над Ярмарочной Долиной, небо затянули слои туч. Звуки казались слишком отчётливыми, стояла гробовая тишина в природе - ни ветерка, ни посви-ста птиц, ничего. "Гроза будет," - подумал Олег, невольно кривясь от бо-ли. Судя по всему, не он один плохо спал - тут и там среди телег шата-лись люди. 

   Сидеть было тошно. Усталость брала своё. Тело просилось в сон, боль из него выдёргивала. Проклиная всё на свете, Олег поднялся, не обуваясь и не застёгивая ремня, сунул наган в карман джинсов и отпра-вился шататься вокруг в надежде найти собеседника. 

   Росы на траве не было - ещё один верный признак грозы.