— В конце концов, — я усмехнулся. — Это всего лишь деньги, Ждан. Зато, — я подождал, пока подавившийся от возмущения купец прокашляется, — Саргон и Бадуш тобой явно заинтересовались. Так что сделай морду кирпичом.

Ждан метнул в меня испепеляющий взгляд и нацепил на лицо выражение легкой скуки. Впрочем, в его голосе все равно чувствовались нотки беспокойства.

— Что-то непохоже, чтобы Иван побеждал…

— Просто ты не воин, — ответил я, внимательно наблюдая за поединком.

Белобрысый, казалось, висел на волоске от гибели.

Тяжелый молот свистел около его головы, а сам парень уже тяжело дышал, позабыв про зажатый в руках шест.

— Да его же сейчас…

Ждан не договорил, во все глаза наблюдая за тем, как споткнувшийся было Иван, вслепую отмахивается посохом и попадает замахнувшемуся противнику прямо в подмышку.

Амбал, уже привыкший к тому, что игра идёт в одни ворота, удивленно вскрикнул и выронил молот из враз ослабевшей руки.

Иван же, зажмурившись, махнул посохом и, о чудо, попал здоровяку прямо в висок.

— Повезло! — выдохнул Ждан, хватаясь за сердце. — Великая Сеть, повезло!

— Спокойней Ждан, — я, в отличие от остальных видел, что в теле подростка прячется самый настоящий воин, который таких, как этот амбал с молотом, на завтрак пачками ест. — Держи лицо.

— Михаил, — в голосе купца явно чувствовалась намечающаяся истерика. — Он же не переживет второй бой!

— Да чтоб тебя, Ждан! — рассердился я. — Возьми себя в руки! Веди себя, как мужчина! Я тебе гарантирую, он дойдет до финала.

Не зря Эд и Сёма называли Ивана генералом.

В этом парне скрывался такой волевой стержень, что я рядом с ним чувствовал себя пусть и не новобранцем, но лейтенантом точно.

Так и хотелось вытянуться в струнку и отдать честь.

— Не переживет, — как заведенный повторял Ждан, с силой сцепив руки в замок. — Какой финал, он ляжет во втором бою!

Во втором бою Иван не лёг, хоть бедуин с саблей очень старался его зацепить.

Единственное, чего добился пустынник: порубленный шест Ивана и собственная вывихнутая челюсть — удар шестом пришелся аккурат под левое ухо.

Зрители ревели и ликовали — в отличие от римских игрищ, гладиаторов здесь не добивали, что говорило о Лар’Тарго как о человеке, умеющим считать деньги.

За все шесть боев, которые мы посмотрели, было убито только два гладиатора, и оба от рук одного и того же бойца.

— Дудон Отчаянный, — хмуро прокомментировал Ждан. — Самый жестокий боец из кодлы Лар’Тарго. Обычно он ограничивается травмами разной степени тяжести, но сегодня…

— Нужно поглубже насадить новичков на крючок, — закончил я. — Но всё равно картинка не складывается. Зачем убивать гладиаторов, в подготовку которых вложены большие деньги? К тому же, как я понял, взрослых бойцов у Лар’Тарго не так уж много.

— Избавляется от неугодных, — немного подумав ответил Ждан. — Дудон бьется не с гладиаторами, которых, ты прав, у Лар’Тарго не так уж много, Дудон сражается с его слугами, в которых он разочаровался.

— Знаешь, Ждан, — мне ну очень сильно не хотелось погружаться во всю эту дурно пахнущую историю. — Местами все ну очень логично и рационально, а местами идет откровенная чушь. Либо я что-то упускаю из виду, либо Лар’Тарго ксуров псих.

— Он может быть садистом, бессердечным дельцом, и даже палачом, — немного подумав, ответил купец. — Но в уме ему точно не откажешь.