Я замер, чувствуя, как под ногами покачиваются доски. Камень силы под моей ключицей вдруг заныл — тупая, тревожная пульсация, словно предупреждая об опасности.

Спасибо, конечно, но и без тебя понятно!

Сверху раздался хлопок — Баронесса ударила в ладоши, и звук эхом разнесся по затопленному двору.

— О-о-о, это что же, наш новый гость прибыл? — её голос звенел театральной радостью, но в нем явственно слышались стальные нотки. Женщина широко раскинула руки, обращаясь к толпе, — Давайте же поприветствуем… как тебя там?

И я вдруг понял, что от того, как я сейчас буду говорить, зависит моя жизнь.

— Краб.

Баронесса улыбнулась — только здоровой половиной рта, тогда как металлическая часть маски оставалась неподвижной, создавая жутковатый эффект.

— Краб! Рада знакомству! — Она сделала изящный реверанс, и камни в её руке вспыхнули ярче, — Ну же, «теневые», поприветствуйте Краба как следует!

Толпа взорвалась нестройными криками, свистом, топотом. Кто-то швырнул в мою сторону медную монету. Я машинально поймал её на лету, чувствуя, как ладонь становится влажной от пота.

— А что, неплохо!

— Ты сам себе имечко выбрал?

— Где же твоя клешня⁈

— Ловкий малый!

Баронесса снова взмахнула рукой, заставляя всех замолчать — и толпа заткнулась почти мгновенно.

Они её слушались — беспрекословно.

Вот это власть…

— Я всегда рада видеть в своих рядах новых людей, — произнесла Баронесса, медленно прохаживаясь по краю балкона. Её туфли с острыми носами постукивали по дереву, — Но только если они соблюдают правила!

Она резко остановилась и повернулась ко мне.

— А ты, милый Краб, эти правила нарушил.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вода вокруг меня забурлила — рыбы, словно подчинённые чьей-то воле, снова подплыли к самой платформе. Я глубоко вдохнул, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Госпожа Баронесса, — я сделал небольшой поклон, насколько позволяла шаткая платформа, — Я не слишком хорошо знаком с жизнью «теневых». И… Прошу прощения, если нарушил ваши правила. Но я с удовольствием и уважением приму ваши знания.

Толпа загудела — кто-то засмеялся, кто-то одобрительно зацокал языком. Баронесса приложила почерневшую руку к груди в преувеличенно потрясённом жесте.

— Ох, ну надо же-е-е! Какой воспитанный мальчик! — Она засмеялась, — Язык у тебя подвешен хорошо, это факт. Многим девушкам это нравится, а уж если научишься правильно им пользоваться… Но этого недостаточно!

Баронесса резко опустила руку, и камни на ней вспыхнули багровым светом.

— Мне плевать, кем ты был раньше. Чем занимался. Что делал, — Каждое слово она отчеканивала, будто забивала гвозди в крышку гроба, — Но ты живешь в Трущобах! На моей территории! Живи, мне не жалко. Однако… У меня есть уши и глаза повсюду, милый Краб. И они доложили мне, что ты уже несколько раз ходил 'на дело" — в другие районы, но это ничего не меняет!

Она наклонилась вперед, и я увидел, как её глаза сузились.

— Полагаю, ты хотел бы промышлять делами на улице? «Теневыми» делами? Или предпочтёшь стать рыбаком?

— Рыбаком, госпожа, я… Становиться не хочу.

Толпа снова негромко рассмеялась. Кто-то выкрикнул что-то одобрительное.

— Значит, хочешь быть с нами?

— Если позволите, госпожа.

Баронесса постучала пальцем по подбородку.

— Каждый «теневой» должен отстёгивать долю своему Барону.