— Каждый «теневой» должен отстёгивать долю своему Барону. А если он этого не делает… Знаешь ли ты, какое наказание за это полагается?

Толпа замерла в ожидании. Где-то капля воды упала с потолка в бассейн, и этот звук прозвучал невероятно громко.

Камень силы под ключицей вдруг стал холоднее, будто реагируя на опасность. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я медленно перевёл взгляд на окровавленную воду вокруг платформы, где ещё плавали клочья одежды казнённого капитана. Хищные рыбы кружили внизу, их серебристые спины мелькали под мутной поверхностью.

— Догадываюсь, госпожа, — ответил я, заставляя голос звучать ровно, хотя сердце колотилось как бешеное.

Баронесса рассмеялась — её смех был резким, и в нём слышалась какая-то странная живость.

— О, нет-нет, милый, такое наказание было бы слишком суровым! — Она развела руками, и камни в её почерневшей кисти вспыхнули зелёным, — Иначе у меня в подчинении никого бы не осталось.

Толпа рассмеялась, будто это была шутка. Будто бы только что одного из них не отправили на корм рыбам! Так что… Я нисколько не расслабился.

Рано.

— Тогда… — я подбирал слова с осторожностью, — Позвольте узнать… Госпожа Баронесса… Как я могу исправить свою… Хм… Оплошность?

Баронесса слегка наклонила голову, её маска блеснула в тусклом свете.

— А ты интересный мальчуган, Краб… Мне нравится, как ты держишься. Без паники, но и без подобострастия, — Она сделала паузу, обводя взглядом собравшихся, — Хм… Ты похож на нас. Каждый из тех, кто выбрал Трущобы своим домом, пришёл сюда по своей воле. У каждого были на то причины.

Она медленно прошлась по краю балкона.

— Но раз уж ты здесь, раз уж спрашиваешь, раз уж хочешь жить, как «теневой»… То есть три правила. Те самые, что держат нас всех вместе.

Она подняла почерневшую руку, загибая пальцы:

— Первое: никогда не сдавай своих и не стучи властям. Второе: с каждой «работы» — четвертина в общак. Третье: никогда не обвиняй другого «теневика» без железных доказательств.

Я кивнул. Те же правила, что когда-то рассказал мне Рив — вот только теперь они звучали куда весомее.

— Я понял, госпожа, — сказал, чувствуя, как камень под ключицей слегка пульсирует.

Как будто… Одобряет?

Проклятье, да какое там «Одобряет»⁈ Я уже просто придумываю всякую чушь, лишь бы не свихнуться!

Баронесса улыбнулась — только здоровой половиной рта, и медленно провела пальцами по краю своей маски.

— Конечно, есть и другие правила, — продолжила она, и её голос стал чуть тише, — И наказание всегда зависит от проступка. Но я надеюсь, ты со временем во всём разберёшься. А пока… ты должен ответить за нарушение второго правила, милый Краб. Ты уже несколько раз работал в Вороньем гнезде. Три, насколько я понимаю?

Она испытующе посмотрела на меня, и я слегк покачал головой.

— Четыре.

— Ты мне нравишься всё больше и больше, — промурлыкала Баронесса, — Честность нынче не в почёте, но в редкие моменты… Впрочем, мы отходим от темы. Что-то я не припомню, чтобы с этих дел в общак поступали деньги.

Тишина на балконах стала ещё плотнее. Даже вода вокруг моей платформы будто замерла, и только лёгкая рябь от движения рыб нарушала её зеркальную гладь.

Я почувствовал, как камень Силы под ключицей слегка дрогнул — будто предупреждая.

Феррак, да неужели он и правда реагирует на… На что?

Ох, мне совершенно точно как можно скорее нужны учебники по магии!

— Я всё понял, госпожа, — сказал я, не отводя взгляда от Баронессы, — Если вас это не затруднит, то… Могли бы вы назвать сумму?

Уголки губ Баронессы дрогнули — ей явно нравилась моя прямотa.