|
Он с трудом оторвался от газеты. Шейх Али Гунеди смотрел сквозь окошко на небо и чему-то улыбался. Саиду вдруг стало страшно и на мгновение захотелось проследить за взглядом шейха. Может, и он увидит на небесах нечто такое, что вызывает улыбку? Нy и ладно! Пусть. Пусть его улыбается, пусть видит то, что недоступно взорам других. Да, но скоро придут мюриды и тебя могут узнать – ведь многие видели твой портрет в газете. Тысячи людей сейчас рассматривают твое лицо, иные с удивлением, иные со страхом, иные с тайным звериным удовольствием. А ты ни за что убил человека и теперь скрываешься от погони и будешь скрываться до конца дней своих. Одинокий, вынужденный бояться даже собственного отражения в зеркале. Живой труп. Ты будешь перебегать из норы в нору, как мышь, которой угрожает яд, и кошки, и палки. А враги твои будут злорадствовать. Шейх повернулся в его сторону и ласково сказал:
– Устал ты… Встань, умойся. Он скомкал газету. – Я сейчас уйду и избавлю тебя от своего присутствия. – Здесь твой приют,– мягко сказал шейх. – Верно, но, может, у меня есть и другой приют, кроме этого… Шейх опустил голову. – Если бы это было так, ты не пришел бы ко мне. Уйди в горы и жди, пока не настанет ночь. Не выходи до темноты. Избегай света и радуйся ночному мраку. Какая усталость, а все ради чего? Ради того, чтобы убить Шаабана Хусейна. Кто ты, Шаабан? Я тебя не знаю, и ты меня никогда не встречал. Есть ли у тебя дети? Думал ли ты когда-нибудь, что будешь убит человеком, который тебе незнаком и который сам тебя в глаза не видел? Убит ни за что. Убит, потому что Набавия Слиман вышла замуж за Илеша Сидру. Убит по ошибке пулей, которая предназначалась другому. Я убийца, но я ничего не понимаю. И даже сам шейх Али Гунеди не способен здесь ничего понять. Я бы рад хоть что– нибудь понять, но эта задача мне не по силам. – Как ты устал, – снова повторил шейх. – Жизнь утомительна. – Да, иногда мы так говорим,– согласился шейх. Саид встал и пошел к двери. – Прощай, владыка! – Бессмысленные слова, – возразил шейх, – скажи: «До свидания!»
IX
Как темно. Впору превратиться в летучую мышь. И этот запах подгоревшего масла, несущийся из дверей. Когда же наконец вернется Hyp? И одна ли она вернется? Сколько времени нужно, чтобы забыть обо всем? Смогу ли я у нее так долго находиться? Наверное, ты думаешь, Рауф, что избавился от меня навеки? Как бы не так! С этим револьвером и способен на многое, вот только не изменила бы удача. Он поможет мне разбудить тех, в ком уснула совесть. Это они во всем виноваты. Они создали Набавию, Илеша, Рауфа и им подобных. Ему послышалось, что кто-то поднимается по лестнице. Так и есть. Он заглянул в пролет и увидел, как вдоль стены движется слабый огонек. Должно быть, это Hyp зажгла спичку. Она медленно поднималась, тяжело ступая со ступеньки на ступеньку. Надо дать ей знать, что я здесь, а то еще, чего доброго, испугается от неожиданности. Он кашлянул и в ответ услышал испуганное «Кто там?». Он перегнулся через перила и прошептал: – Это я, Саид Махран… Шаги заторопились. Он слышит ее учащенное дыхание. Спичка погасла. И вот Hyp уже рядом, он чувствует ее руку на своем плече. – Ты?.. Боже мой!.. Ты давно ждешь? – Голос ее прерывается – то ли от радости, то ли от быстрой ходьбы. Отперла замок, втащила его за собой, зажгла свет. Длинный пустой коридор. Сбоку – дверь. Небольшая квадратная комната. Hyp бросилась к окну, распахнула его настежь в комнате стояла страшная духота. Он повалился на кушетку и жалобно сказал: – Я пришел еще в полночь. Ждал тебя, ждал, чуть не состарился… Она сбросила с другой кушетки напротив гору каких-то тряпок и села. |
