- Чак Бонс, сэр, шкипер из Саутгемптона [36] . - Человек поклонился в пояс, но с чувством собственного достоинства. - Галеры Карамана сюда заходили, сэр, но ненадолго, на половину дня. В заборе дырки есть, я смотрел… Три галеры, и на одной меняли стеньги и нижние реи. Спешили, сэр, команды на берег не пускали, только сам Караман съехал. Потом вернулся, и ушли его суда вчера, после полудня.

    - Дьявольщина! Опоздали! - пробормотал Серов, сжимая кулаки. Потом сказал: - У тебя зоркие глаза, мастер Боне. Кто был в шлюпке с Караманом?

    - Четыре гребца и трое турок с саблями. Видать, телохранители, сэр.

    - Больше никого?

    - Никого, сэр. Клянусь якорем и мачтой!

    - Моряк, - шепнул бомбардир за спиной Серова. - Ты посмотри, как он ходит, как держится, как говорит… Настоящий моряк! Наш парень! Берем!

    Серов едва заметно кивнул и вытер пот с висков шелковым платком.

    - Ты достоин награды, мастер Боне. Чего хочешь - денег или попасть в мой экипаж?

    - Если дозволите, сэр, я хотел бы присоединиться к экипажу. А деньги… что деньги… Кто плавает с вольными мореходами, у того всегда звенят в карманах монеты.

    - Ты сделал верный выбор, - произнес Серов. - Иди сюда и встань рядом с моими людьми. - Дождавшись, когда Боне займет место рядом с Эриком Свенсоном, он оглядел толпу невольников и спросил: - Тот, кто желает чего-то добавить, пусть говорит. Нет таких? Ладно! Объявляю вас всех свободными. Испанцы могут идти на причал, садиться на галеры, выбирать себе начальников и отправляться в море. И торопитесь, души христианские, пока мои пушки смотрят на город! Из остальных я хочу отобрать в команду полсотни человек. Кому интересно, тот строится здесь, у ворот, прочие идут за испанцами и выбирают себе корабли. Это все!

    Вместе с Теггом и Деласкесом он отступил к шеренге корсаров, стоявших с оружием наготове. Толпа забурлила. Множество течений вдруг зародилось в ней; бывшие рабы перекликались, сбивались в группки по три-четыре человека, группы соединялись в отряды, и у каждого, похоже, был свой вожак и некое ядро из близких к предводителю людей. Вскоре от этого человеческого водоворота оторвалась толпа поменьше - собственно, уже не толпа, а команда в сотню душ - и заторопилась к причалам. За этим отрядом последовал другой, третий, четвертый.

    - Не передрались бы из-за кораблей, - промолвил Серов.

    Тегг пожал плечами:

    - Там семь корыт, на всех хватит. А передерутся, так то не наше дело. Ты уже оказал милость испанским псам. Я бы их… - Он вытянул руку, ткнул указательным пальцем в спины уходящих, и очень похоже изобразил звук пистолетного выстрела.

    У ворот остались сотни две. Корсары, раздавая пинки и зуботычины, построили их в шеренгу, и Серов в сопровождении Тегга прошелся пару раз туда-сюда, всматриваясь в изможденные лица. Тощими были все, но сквозь отупляющую маску страданий и лишений проглядывало временами нечто иное - несгибаемое упорство, отблеск надежды и веры, гордость и даже намек на интеллект. Эти люди больше не казались Серову ожившими покойниками; каждый был как распрямившийся росток, хилый, едва пробившийся сквозь землю, и вдруг обласканный солнечным светом и теплом. Но это относилось к разряду эмоций, а разум подсказывал, что выбрать нужно мореходов и опытных бойцов.

    Этого, этого и этого… Он слушал, что шепчет за спиною Тегг, - его помощник, промышлявший много лет пиратским ремеслом, лучше разбирался в людях. Чему не приходилось удивляться - ведь Сэмсон Тегг был уроженцем этой эпохи и инстинктивно чувствовал, кому суждено убивать и грабить, а кто пополнит ряды ограбленных.

    Они отобрали пятьдесят семь волонтеров.