Они отобрали пятьдесят семь волонтеров. Остальным Серов велел убираться, спешить на пристань к кораблям, а если свободных уже не найдется, сказать испанцам, чтоб убирались с шебеки вон. Строго сказать, от лица капитана Серра, который стоит за справедливый дележ и готов подтвердить свое мнение пушками.

    Несостоявшиеся корсары удалились, а Серов прошелся еще раз вдоль строя, вгляделся в физиономии новых своих бойцов и молвил:

    - Надеюсь, все поняли, на что идут. Если кто-то решил, что прокатится на моем корабле в Европу и слиняет в первом же приморском городе, то это большая ошибка. Такому прохиндею я обещаю пеньковый воротник и уютное место на свежем воздухе, на грот-рее. Ну что, никто не одумался? Еще не поздно выйти в море с другим капитаном и на другом корабле.

    Он махнул в сторону галер, на которые грузились бывшие невольники. Ни один человек не вышел из строя, и Серов, довольно усмехаясь, разбил шеренгу на три ватаги, отдал их в подчинение братьям Свенсонам и велел идти к шлюпкам, выкатить бочки, залить их водой и доставить обратно на корабль.

    Миновал полдень. Они с Теггом собрались уже двинуться вслед за волонтерами, но тут появились Джед Мортон и Ин Коллет из ватаги Тернана, гнавшие прикладами трех окровавленных бритоголовых турок. Серов, памятуя опыт прежней жизни, отличал их от арабов с легкостью: турки были светлокожими и походили на европейцев много больше, чем смуглые, с резкими чертами сыны аравийских пустынь. Среди магрибских пиратов турки мнили себя белой костью и занимали офицерские посты.

    - Подарок от Хрипатого, сэр, - доложил Джед Мортон. - Трое живых сарацин. Прятались под возком на базаре.

    - Кто такие? Должности, имена? - Серов кивнул Деласкесу. - Спроси их, Мартин.

    Деласкес бегло заговорил по-турецки, но пленники молчали, и лишь один презрительно бросил: гяур! Слово в переводе не нуждалось, так что Серов, нахмуривались, велел Рику и Страху Божьему привязать турок к столбам. Лицо Страха налилось кровью, и клейма на лбу и щеках сделались заметными - особенно то, которое он получил в турецком плену. Несомненно, эта отметина была знакома пленникам; они бледнели на глазах, сообразив, что от бывшего галерника пощады не дождешься. Выкручивая им руки, Страх невнятно бормотал на турецком - видно, обещал массу удовольствий от ножа и огня.

    Деласкес снова обратился к пленникам, но не услышал от них ни слова.

    - Так дело не пойдет, - заметил Тегг, вытаскивая емкость из рога, в которой хранился порох. Оттянув шаровары у крайнего турка, который выглядел постарше, он сыпанул ему порох на живот и ниже и с дьявольской усмешкой произнес: - Сейчас твои яйца поджарю, пес помойный. Рик, отколи от ворот хорошую щепку и сделай мне факел. А ты, мальтиец, переводи. Скажи, что смерть у них будет долгой и весьма мучительной.

    По щекам турка заструился пот. «Дурбаши [37] , - пробормотал он с ужасом, и снова: - Дурбаши!» Потом начал говорить. Его звали Селим, и на одной из шебек он служил помощником капитана. Два его молодых приятеля командовали воинами, каждый - десятком бойцов.

    - Вчера в Эс-Сувейру приходили корабли Карамана, и он, с семью своими людьми, побывал на берегу, - сказал Серов. - Кто из этих троих его видел? Куда он ушел?

    Деласкес начал переводить, турки закачали бритыми головами, потом один из молодых пустился в какие-то объяснения.

    - Они говорят, что не встречались с Караманом, но знают о его флотилии, - перевел мальтиец. - На одной шебеке были разбиты реи, их заменили и тут же отправились в море. Осенью хорошая погода - редкость, и Караман спешил к себе, на Джербу, что у берегов Туниса. Вот этот десятник, - Деласкес показал на молодого турка, - был в гавани и говорил с одним из карамановых людей, с гребцом, что слонялся у шлюпки.