- Ну и что надумал? - поинтересовался Тегг, чуждый всякой лирики.

    - Надумал, что с Деласкесом и Абдаллой ты не ошибся - парни подозрительные. Может, верные, может, честные, но подозрительные. Не за тех себя выдают. Не еретики они, не контрабандисты… - Серов метнул взгляд на кормовую надстройку, где у штурвала стояли мавр и мальтиец. - Хотя не буду отрицать, мореходы отменные.

    Бомбардир кивнул:

    - Значит, бродят и в тебе сомнения… В моих родных краях говорят: у каждого свой скелет в шкафу. И у них есть скелет, я это задницей чую! А ты как допер?

    - Я прошлой ночью говорил с Деласкесом.

    - И что?

    - Многое знает. Слишком образован для контрабандиста, - пробурчал Серов и отвернулся.

    Было раннее утро 7 декабря 1701 года. К полудню «Ворон» миновал узкую часть пролива, что тянулся, огибая самые южные земли Испании, миль на тридцать пять. Древнее море, колыбель цивилизации, встретило фрегат неласково: небо затянули тучи, солнце скрылось, заморосил дождь, волна была крутой и злой, морские воды - не сине-зелеными, а почти что черными. В Средиземье наступала зима.

    Флибустьеры не знали, как бы наискорейшим образом прогулять свою добычу, и потому, возвратясь из похода, предавались всяким излишествам: надевали роскошные платья, дорогие материи и быстро опорожняли магазины на островах Тортуге и Ямайке. На пиршествах своих они разбивали вдребезги всё попадавшееся под руки: бутылки, стаканы, сосуды и мебель всех родов. Если их упрекали в том, что так безумно тратят добытое кровью и трудами богатство, они отвечали: «Судьба наша, при беспрерывных опасностях, не походит на судьбу других людей. Сегодня мы живы- завтра убиты; так к чему же скряжничать? Мы считаем жизнь свою часами, проведенными весело, и никогда не помышляем о будущих неверных днях. Вся наша забота о том, чтобы поскорее прожить жизнь, доставшуюся нам без нашей воли, а не думать о продолжении ее».

    Ф. Архенгольц. История морских разбойников Средиземного моря и Океана (Тюбинген, 1803 г.)

    Глава 6

    САРДИНИЯ

    Слава - капризная госпожа. Иной трудится годами и десятилетиями, рвет жилы, поет, танцует или лицедействует, пишет картины или книги, водит войска и корабли, а Славы нет как нет, к другому же она приводит в считаные дни или часы. Взять, к примеру, Александра Македонского: разгромил персов при Гранике, и понеслось его имя по азиатским землям, вырывая изумление и страх. Случается, ласкает Слава людей недостойных, корыстных и жестокосердных, таких как Генри Морган и братья Барбаросса. Но об этих хоря бы известно, что были они мерзавцами, но есть и другие персонажи, столь овеянные Славой, что людская молва считает их образцом доблести и рыцарства. Вот Ричард Львиное Сердце… Сей великий государь, снаряжаясь в Святую Землю и нуждаясь в деньгах, содрал две шкуры с подданных: сначала устроил еврейский погром, а после него разорил самих погромщиков, йоркширских рыцарей и баронов. По дороге же к Гробу Господню хватал любое добро, что плохо лежит: Грабил на Сицилии, грабил на Кипре, грабил в Акке, брал выкупы за пленных, а если не платили, резал их без жалости [51] . Однако - благородный рыцарь!

    А бывает Слава не только быстрая, но и вполне заслуженная, особенно если ходит она под руку со своей сестрицей Удачей. Те, кто удостоился их благосклонных взоров, поистине Божьи избранники; что бы они ни начинали, что бы ни делали, всему сопутствует успех. Морковь на их пажитях гуще, вино слаще и крепче, всякий золотой приносит две, а то и три монеты, мушкет стреляет без осечек, ядра падают куда положено, и бури, как житейские, так и вполне реальные, не сносят крыши их жилищ и не туманят мозги.