На три секунды воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом волн и далекими воплями, что доносил из города ветер. Потом Абдалла провел по лицу ладонями, соединил их перед грудью и склонил голову. Боцман произнес:

    - Хр-р… Кажется, мы помолились, капитан. Если Бр-рюс поймал Кар-рамана, ты мне его отдашь?

    - Отдам, - пообещал Серов.

    * * *

    Усадьба Карамана стояла в пальмовой рощице, протянувшейся по обе стороны дороги. Этот тракт шел от городских ворот вглубь острова, и в отдалении виднелись другие дома, выстроенные в мавританском стиле, с навесными галереями и стрельчатыми окнами. Вероятно, то были поместья других пиратских главарей и перекупщиков награбленного, носившие следы быстрого штурма и безжалостной расправы с их обитателями, женщинами и слугами: где взорваны стены и выбиты ворота, распахнуты окна и двери, а где еще бушует огонь, пожирая валявшиеся во дворах и на галереях трупы. Район богатых особняков отделяла от городских предместий каменистая пустошь, заваленная мертвыми телами, но уже не женщин и слуг, а воинов, едва успевших дотянуться до оружия. Их было сотен пять или шесть, многие - с переломанными ребрами и черепами, расколотыми ударом копыт; несомненно, тут прошла конница ордена, а за нею - пехота, добившая выживших. Домишки горожан, лепившиеся к крепостной стене, пылали, источая сизый дым, ворота, ведущие в касбу, были распахнуты настежь, и около них стоял отряд мальтийцев, пикинеры и мушкетеры. На дороге тоже лежали мертвецы, и пираты, и люди иного звания - валялись среди перевернутых тележек с фруктами и овощами, дохлых ослов и расколотых глиняных кувшинов.

    В сравнении с этой картиной смерти и бедствий, дом Карамана казался оазисом покоя и тишины. Направившись во двор вместе со своей свитой, Серов увидел дюжину корсаров, сидевших в тени под пальмами, и полтора десятка служанок и слуг, закутанных в бурнусы, хаики [77] и покрывала, - эти жались в углу, бросая на страшных пришельцев испуганные взгляды. Ни Шейлы, ни людей Уота Стура, ни каких-либо других невольников тут не нашлось, и осознав этот факт, Серов нахмурился и помрачнел. «Может быть, они в доме?..» - мелькнула мысль.

    При появлении капитана пираты поднялись. Трое были давними знакомыми - Жак Герен, Мортимер и немой Джос Фавершем; имена и прозвища остальных, пришедших в последние месяцы, смешались в памяти Серова.

    - Где? - выдохнул он, чувствуя, как пересохло горло. - Где наши?

    - Прах и пепел! Нет никого, капитан! - зачастил Мортимер. - Ни Хенка, дружка моего, ни Тиррела, ни Уота, ни других парней! Яма на заднем дворе пустая и…

    - Заткнись, - сказал Серов. - Пусть говорит Жак.

    - Пустая яма, сэр, - повторил Герен. - Здоровая такая, двадцать рыл можно засунуть, но пустая. Был тут кто из наших, не был - пока непонятно. Эти, - он кивнул в сторону слуг, - только по-своему балабонят. Но дом мы обыскали.

    - И что?

    - Не похоже, чтобы здесь держали женщину, знатную леди вроде нашей Шейлы. - Герен опустил глаза. - Я сожалею, капитан… Глупцы твердят, что женщина на корабле не к добру, но она… она приносила нам удачу. Еще когда была мисс Шейла Брукс.

    - Мы ее вер-рнем, - прохрипел боцман за спиной Серова. - Ее, Уота и его р-ребят! Всем сар-рацинам пустим кр-ровь, а вер-рнем!

    Серов скрипнул зубами и на мгновение закрыл глаза. «Вер-рнем! Вер-рнем!» - звучало у него в ушах, било в виски, словно вопль попугая. «Вернем», - произнес он про себя, стараясь успокоиться, и поднял взгляд на Герена:

    - Где Брюс? И чем он занят?

    - В доме, капитан. Беседует с управляющим этого гадючника.