Александра Зайцева. Воронье место
— Ярик, хочешь грушу? Брат не ответил. Он продолжал трудиться над Олиной куклой: если хорошенько надавить, то и вторая гладкая розовая нога хрустнет, а из резинового колена высунется железная спица. Непростая задача для хилого шестилетки, но Ярик справится. Куклу звали Барби. Барби — королева пляжа. Ее привезла мамина подружка тетя Алла, которая была не просто в России, а в Москве. Здесь-то, высоко в горах, таких кукол не найти. Ни в военном городке, где всего десяток пятиэтажек за колючей проволокой, ни в чумазом городишке местных. Нет, магазины были. Например, военторг, но без игрушек. Мама и тетя Алла приносили оттуда темно-красную копченую колбасу, чтобы потом эта колбаса висела на веревочке в кухне: подсушивалась к празднику на газовой трубе. Мама говорила, что в России совсем нечего есть из-за перестройки, а у военных не такой дефицит. И зарплата у папы хорошая, и на городском рынке всего завались. Особенно овечьего сыра — «сыра-пердыра» с запахом тухлой селедки, если он круглый и мокрый, или с ароматом нечищеных зубов, если волокнистый. Еще плоский лаваш с острыми краями, мясо, фрукты, пучки и стручки всякой зелени. В одежных рядах вязаные носки и шелковые блузки — белые, черные, красные. А юбки только черные, широкие, до самых пяток. Только Барби нет. Наверное, потому, что не бывает Барби в вязаных носках и в такой юбке. Вот мама и дала тете Алле денег, когда та поехала в отпуск. И письма, которые нужно бросить в любой почтовый ящик, главное, чтобы в России, иначе не дойдут. И попросила привезти бородинский хлеб, сало, а если получится, то водку «Столичную» для папы. И Барби. Оле, а не Ярику! Тетя Алла привезла. «Аллочка, какая ты умничка!» — щебетала мама. Папа с ней соглашался. Однажды Оля подсмотрела в окно, как папа с тетей Аллой целовались у тети Аллы дома, но никому не сказала. Стоило маме узнать, и ее подружка перестала бы приходить в гости, накручивать Олино жиденькое каре на плойку и позволять красить ногти своим бордовым лаком. Но наябедничать хотелось, очень хотелось, потому что Барби оказалась с изъяном. Аллочка-умничка положила куклу на дно чемодана, и от этого золотистая прическа королевы пляжа разлезлась во все стороны. Оля пыталась заплести по-своему, но только напортила. И все же это была Барби! Синеглазая, розовогубая, длинноногая, с гнущимися коленками и приподнятыми пяточками. Настоящая, прямо из Америки. Теперь и сама Оля стала намного ближе к этой необыкновенной Америке, где у всех девушек, даже тринадцатилетних, как Оля, есть жвачки, машины и красивые кавалеры с пистолетами. Была ближе, пока Ярик не добрался до кукольного сокровища. Он давно положил глаз на королеву пляжа: «Я только ее ногами пощелкаю, дай посгибать!» Но Оля всякий раз шипела: «Убью!» — и от этого Барби становилась для Ярика в сто раз желаннее, а сестра — ненавистнее. Все утро Ярик возился с пластилином. Оля скучала, слонялась по комнатам, злилась на мерзкую осень за окном. Хорошо, тетя Алла пришла, и Оля тихонько примостилась у стола в кухне, вроде как попить чаю. Она давно усвоила: если помалкивать, то не прогонят. А уж столько наговорят про других взрослых, что лучше индийского фильма, какие показывают в гарнизонном доме офицеров. В этот раз тетя Алла прибежала прямо от сменщицы по узлу связи, от армянки Нонны, которая привезла из Турции кучу модных нарядов на продажу. У мамы не хватало денег на заграничные тряпочки, но она часто ходила посмотреть и даже померить. Один раз и Олю взяла. Оля думала, что тети-Аллина сменщица — утонченная дама с фигурой, а Нонна эта оказалась здоровенной носастой бабищей. И недовольной, словно к ней не покупать пришли, а воровать. В гостиную не пригласила, сразу потащила в крохотную спальню. Олю удивили плотно задернутые шторы и еле тлеющая электрическая лампочка под потолком. |
