В зале воцарилась полнейшая тишина, даже мёртвый судья опустил свисток. Никто не отпускал ехидные комментарии и не смеялся, прикрыв рот ладошкой.

И внезапно я поняла – наверное, одновременно со всей школой, – что у Джерм и Биби действительно классно получается.

Закончив, Джерм и Биби широко улыбнулись друг другу и крепко обнялись, а зал взорвался овациями.

А потом произошло кое-что ещё. Да, Биби выступила отлично, но именно свист Джерм превратил их номер в настоящее произведение искусства. И это стало очевидно, когда зрители начали скандировать – сначала вразнобой, но вскоре мне удалось разобрать имя.

Они скандировали имя Джерм.

Глава 15

После конкурса, заметив меня в толпе, Джерм, сияя улыбкой, кинулась ко мне в объятия.

– Это было… обалденно! – выдохнула я. – Просто потрясно! – Внутри меня мешались разные эмоции, но я постаралась, чтобы радость за Джерм вытеснила все остальные. Не то чтобы я хотела услышать, как скандируют моё имя – я бы смутилась до ужаса. Но принять тот факт, что они скандировали имя Джерм, было странно. На секунду я встретилась глазами с Биби, которая не отходила от неё ни на шаг. Мы не улыбнулись друг другу.

– И ты выглядишь… очень классно, – добавила я.

И это была правда. Вот только Джерм в юбке и с идеально уложенными волосами напоминала мне укрощённого зверя. Мне гораздо больше нравилась Джерм, носящаяся во главе компании мальчишек по игровой площадке с развевающимися за спиной волосами, неукротимая и неостановимая. В юбке я не могла представить её такой.

Зрители начали расходиться, и Джерм повернулась к Биби, которая что-то шепнула ей, и они обе засмеялись. Когда Биби ушла, Джерм неуверенно взглянула на меня.

– Биби позвала меня к себе, чтобы отметить. Её мама испекла торт. Но… – Она смущённо замолчала.

– Тебе же вроде никуда нельзя?

– Ну, мама разрешила в качестве исключения из-за конкурса. Она тоже там будет, хочет познакомиться с мамой Биби. – Джерм покраснела.

– Биби ужасна! – вырвалось у меня. В этот момент я поняла выражение «позеленела от зависти». Это был цвет рвоты, и он меня пропитал.

Джерм нахмурилась:

– Слушай, я знаю, что вы с ней не ладите… – Она помолчала. – Но она сказала, что ты тоже можешь прийти.

– Мне нужно домой – думать, как спастись от ведьмы, – отрезала я.

Джерм закусила губу и покраснела как помидор. Казалось, она сейчас заплачет.

– Я попрошу маму, чтобы она отпустила меня к тебе. Или мы поедем к Биби, а я потом улизну. Не думаю, что она…

– Да нет, всё нормально. – Это прозвучало резче, чем мне хотелось. Но на этом я не остановилась и выпалила: – Иди и делай то, чего от тебя ожидают другие. У тебя хорошо получается.

Джерм оторопело уставилась на меня, открыла рот, но сказать ничего не успела. Нас окружили громко галдящие ребята, с которыми мы с ней клялись никогда не водиться, Биби взяла её под руку и потянула в сторону.

Я не знала, что делать. Так и стояла, глядя, как мою лучшую подругу уводят из спортивного зала. Она один раз обернулась ко мне со смешанным выражением злости и обиды, но не предприняла ни малейшей попытки вырваться из подхватившего её потока.

Впервые в жизни меня посетила страшная мысль, занозой вонзившаяся мне в мозг и погружающаяся в него всё глубже, как я ни старалась её выдернуть: «А вдруг когда-нибудь мы с Джерм перестанем быть лучшими подругами? Что, если я уже перестала ею быть?» Мне никогда раньше и в голову ничего подобного не приходило – это было то же самое, что думать: «А если моя рука, которой я пользуюсь всю жизнь, вдруг перестанет быть моей?» Я невольно подумала о недостающей части своей души: лишившись Джерм, я потеряю ещё половину.