Выходя из машины, я сделала глубокий вдох. Лишь войдя в двойные парадные двери и оказавшись в коридоре посреди толпы из живых и мёртвых, я с запозданием осознала, какой тяжёлый вечер мне предстоит.

Средняя школа Сипорта была построена сто два года назад, и здешние привидения служили тому подтверждением. По коридору носилась ватага мёртвых детей, своими воплями и криками заглушая почти все остальные звуки. Полупрозрачная учительница в длинном платье шикнула на меня, будто это я шумела. На полу лежал призрачный сторож.

Шатающиеся по коридору живые родители и дети, покупающие билеты и благотворительные конфеты, не видели проплывающих мимо светящихся теней прошлого и проходили сквозь них, не отвлекаясь от обсуждения ужина и оценок.

Я постаралась нацепить на лицо нейтральное выражение, будто ничего необычного не происходит. Удерживать его стало особенно сложно, когда мёртвый сторож, лежащий на полу, повернулся ко мне и улыбнулся, при этом чуть не потеряв голову. Жизнь шла своим чередом с её объявлениями о наборе в баскетбольную секцию и алгеброй – и как же странно было наблюдать за этим, когда нас со всех сторон окружали отголоски прошлого. Я ускорила шаг, слыша за спиной мамино шарканье.

На пути к трибуне я встретилась взглядом с Джерм, поднимающейся по лестнице за кулисы. Она покосилась на призрачного мальчика, орущего во всё горло, и с раздражением закатила глаза. От меня не укрылась её бледность и как спокойно она старалась себя вести, несмотря на явную панику.

– Я сяду там, – сказала мама, указав на множество раскладных стульев в дальнем углу зала. Она предпочитала держаться подальше от всех – шум её нервировал, и она никогда не могла найти общих тем для разговора с незнакомыми людьми.

Я поспешила к Джерм.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – простонала она. – Может, я заразилась от Элиота Фалкора?

– Ты просто волнуешься, – предположила я.

– Ага, – закивала Джерм, глядя на меня остекленевшими от страха глазами. Она моргнула, затем потрясла головой и передёрнула плечами, словно надеялась стряхнуть с себя тошноту. – Что ты выяснила?

Я рассказала ей о найденном свидетельстве о рождении, моём походе в заброшенную больницу и словах привидений об Убийце. Она широко распахнула глаза.

– Интересно, что он знает, – протянула она. Тут кто-то позвал её из-за сцены, и она резко развернулась на голос, а снова посмотрела на меня. – Мне пора переодеваться. – И она, взбежав по лестнице, скрылась за дверями.

Я села рядом с мамой и оглядела зал. На теннисном корте стоял призрачный судья и дул в свисток. Спустя ещё пару минут подняли занавес.

Я вздрогнула, не ожидая увидеть первым же номером Джерм и Биби – на сцене они казались очень маленькими. Стоя бок о бок, они ждали, когда зрители притихнут.

Конкурс всегда открывало выступление фаворита (обычно это была Левни, лучшая пианистка школы). Ещё меня поразило, что на Джерм была ЮБКА. И у неё снова были подведены глаза, но теперь к этому добавился блеск для губ.

А потом начался их номер.

Как оказалось, это был художественный свист.

Они насвистывали мелодии из фильмов. Начали с медленной «Singin’ in the Rain», за которой последовала «There’s No Business Like Show Business». Затем они усложнили репертуар, уйдя в хоровую «Memory» из мюзикла «Кошки», после которой тщательно прошлись по всем высоким и низким нотам «Send the Clowns».

Я потрясённо смотрела на всё это, не веря своим ушам. Я даже не знала, что Джерм в принципе умеет свистеть. И однако же именно она выводила пронзительные трели в полной гармонии с низким тембром Биби, и хотя поначалу обе нервничали и несколько раз сфальшивили, вскоре они уже уверенно выводили ускоренную версию «Ease on Down the Road», неотрывно глядя друг на друга, чтобы не сбиться с ритма, постепенно добившись такой синхронности, что стало казаться, будто свистит один человек.