Она едва достигла середины мостика, когда мы спикировали на неё. Я догадалась о намерении Крохи за секунду до того, как она это сделала.

Открыв клюв, она подхватила ведьму.

Клетка с мотыльками выпала у неё из рук и распахнулась, а сама Воровка Памяти исчезла в птичьей глотке. Её крик оборвался, и всё было кончено.

Я смотрела, как мотыльки вылетают из клетки и поднимаются вверх. И не только эти.

Те, которые заполняли расщелину, одновременно захлопали крылышками и забились о стены, породив такой грохот, что я испугалась за свой слух. Они закружили вокруг нас ураганом, и я почти ничего не видела. Стены пещеры глухо застонали. А потом они начали осыпаться.

Мотыльки садились на меня, но мне не было страшно. Потому что я знала их – точнее, то, о чём они шёпотом мне рассказывали. И чем дольше они ползали по мне и шептали, тем быстрее я вспоминала.

А Кроха всё искала что-то рядом со стенами и в обрушающихся туннелях.

Наконец я заметила в воздухе маленький светящийся силуэт. Кроха взмахом крыла отправила его себе на спину, ко мне, и мы устремились вверх, мимо каменных стен пещеры, а когда они закончились, мы вырвались на открытый воздух.

Миллионы мотыльков последовали за нами и, заслонив тёмное небо, разлетелись во все стороны. Я проводила их взглядом, не веря своим глазам.

– Что они делают? – спросила я.

А призрачный мальчик (я вспомнила, что его зовут Эбб) ответил:

– Думаю, они возвращаются домой.

Я снова посмотрела вверх.

Мы их освободили? Неужели это действительно было возможно?

По пути домой мы увидели с высоты светловолосую веснушчатую девочку, бредущую по бескрайнему лесу. Ей предстояло долгое и тяжёлое путешествие.

Кроха спикировала, осторожно подхватила Джерм лапкой и снова взмыла в небо.

Глава 30

Близился рассвет, когда мы приземлились за моим домом, на пляже под утёсами.

Кроха наклонила крыло, чтобы Джерм, Эбб и я смогли соскользнуть по нему в траву, и снова его сложила.

– Спасибо, Кроха, – сказала я и выключила фонарик. Она исчезла, но я знала, что в любой момент могу снова её призвать, если понадобится.

Мы с Джерм обнялись, а Эбб кружил вокруг нас, яркий как неоновая лампочка.

– Расскажите мне всё, – потребовала Джерм.

И мы рассказали ей о том, что произошло после её ухода: о подземных туннелях, о коллекции старых вещей, о расщелине, полной мотыльков, о коконе и о ведьме. Когда я дошла до той части, где меня лишили воспоминаний, я достала из кармана Фреда и отдала его Эббу. А потом рассказала, как слова Фреда заполнили пустоту внутри меня и вдохновили мечтать о том, что казалось невозможным.

Весь путь домой мотыльки возвращали мне мои воспоминания. Сейчас уже можно было подумать, что они никогда меня не покидали. Наверное, то же самое ощущали люди по всему миру, когда до них долетали освобождённые мотыльки. По крайней мере, я на это надеялась. Надеялась, что ещё очень многим предстоит снова обрести однажды утраченные воспоминания.

Эбб посмотрел на Фреда на своей ладони, ласково погладил его по голове и сунул в карман. Восход уже начался, им пора было уходить.

– Я знал, что у тебя получится, Роузи, – сказал Эбб и замерцал.

В следующую секунду он исчез.

Мы с Джерм смотрели, как на горизонте светлеет небо, а облака улетающих прочь мотыльков подсвечивают первые лучи солнца.

Только тогда я начала осознавать всю грандиозность содеянного.

Сколько всего забытого вернётся с воспоминаниями? Это изменит мир, хотя бы немножко? И всё из-за одной истории и выдуманной птички?

Джерм, улыбающаяся от уха до уха, вдруг посерьёзнела:

– Ну, мне пора домой. Я последние двенадцать часов жила на одних «M&M’s», и мама… – На её лице была печаль и глубокое сожаление.