А затем одной тёмной ночью, когда Джерм спала в расстеленном на полу спальном мешке и во всём доме было тихо, я вдруг проснулась от некоего звука. Точнее, от отсутствия каких-либо звуков в моей комнате. Даже храпа Джерм не было слышно.

У меня мурашки побежали по коже, когда я поняла, что изменилось кое-что ещё. Старые часы в углу комнаты остановились. Я соскользнула с кровати и проверила часы на запястье Джерм – они тоже замерли.

А в следующую секунду я увидела сидящую в углу женщину и мельтешащих вокруг неё колибри.

Её светло-голубые глаза, пустые как у рыбы, смотрели на меня из темноты.

Она улыбнулась, обнажив острые как бритва зубы.

Я вжалась в противоположный угол и покосилась на лежащий на тумбочке фонарик, но не смела пошевелиться.

– Тс-с, – зашептала Ведьма Времени. – Не разбуди маму. Она такая безобидная – пусть себе спит. – Она помолчала. – Неужели ты думала, что я не знала? Что я тебя не найду? Ты правда думала, что я забуду, как ты убила мою подругу?

Я молчала, парализованная ужасом.

Она сделала паузу, будто обдумывала собственные слова.

– Не то чтобы у нас, ведьм, были друзья… Но это меня разозлило. Кто ты такая, чтобы убить ведьму?! – Она снова улыбнулась, блеснув зубами. – Нет, Роузи Оукс, я о тебе не забыла. Я наблюдала за тобой. Изучала тебя. Я знаю, какими силами ты обладаешь, а какими – нет. Ах да, чуть не забыла. Я кое-что тебе принесла. – Она положила на стол рядом квадратную бумажку и поставила маленькие песочные часы, после чего перевела взгляд на мой фонарик. – Можешь захватить с собой свою игрушку. Мне всё равно. Будем считать это моим подарком взамен твоего призрачного друга, из которого, как оказалось, часовой так себе.

Мне будто попали камнем в грудь. Задохнувшись, я посмотрела в окно, уже зная, что не увижу снаружи Эбба.

– Что ты с ним сделала?! – в панике прошептала я. От ужаса меня едва не стошнило.

Ведьма Времени улыбнулась:

– Он сопротивлялся… глупое беспомощное создание. Кажется, у него ко мне что-то личное.

Я отметила про себя, что она говорит о нём в настоящем времени. Возможно, с ним ещё не случилось ничего необратимого. Это была тоненькая соломинка, но я вцепилась в неё изо всех сил.

– Не знаю, слышала ли ты, но я обожаю игры. Когда весь мир у твоих ног, это скучно. – Она ухмыльнулась. – Я предлагаю тебе сыграть со мной в игру. Хочешь его назад? Приди и забери.

– Прийти за Эббом? – тихо уточнила я, но она лишь улыбнулась:

– Разумеется, чтобы добраться до меня, тебе придётся сначала справиться с ними. Тебе ведь известно, что нас осталось двенадцать? Ну, теперь одиннадцать.

Она заёрзала на стуле, её взгляд сместился куда-то в темноту, и одна из колибри подлетела и зависла над её плечом. Облака пока ещё скрывали половинку луны, но ветер быстро гнал их по небу.

– Что ж, мне пора, – сказала ведьма, но не пошевелилась. – Может, мы ещё встретимся. Это было бы… интересно. Давненько меня что-либо заинтересовывало. В последнее время всё кажется вторичным и скучным. Но возможно, тебе удастся меня удивить. – Она лениво взмахнула рукой, и колибри, зависшая над её плечом, порхнула ко мне и облетела вокруг. Я замахала на неё руками, зажмурившись от её мельтешения, а когда открыла глаза, часы опять тикали, а их стрелки сместились на пару минут вперёд. Ведьмы в комнате не было.

Джерм снова захрапела.

Я стояла в углу и смотрела на опустевший стул, и после секундного колебания подошла к столу рядом с ним. Подобрав оставленную бумажку, я сощурилась, но ничего не смогла разобрать, и взяла фонарик.

Это оказалась старая фотография незнакомого мальчика, моего ровесника, жившего, наверное, пару столетий назад, судя по старомодной шляпе и особой коричневой гамме, свойственной снимкам Дикого Запада и Викторианской эпохи.