— Это твоя родина?

— Нет. Я из Нью-Йорка, а здесь в гостях. Мой отец — ученый, он изучает ледники.

Туннель становился отвеснее, и Питер шел, тяжело переставляя ноги. Саша держалась поблизости. Они некоторое время молчали. И тут он увидел на стенах туннеля фрески: людей, собак, связки меха и вещи на санях. Он не заметил их по пути вниз: слишком боялся отпустить сани.

— Я подумал, что смогу помочь. — Питер попытался нарушить молчание. — Я или мои родители. Моя мама тоже из Англии.

Он пытался как-то разговорить Лукиана, но, очевидно, уже сказал что-то лишнее.

Лукиан остановился и мрачно посмотрел на него.

— Прости, что меня не радует мысль об англичанке в Гренландии. Кто-нибудь другой на моем месте вообще подумал бы, что нас преследуют.

— Но это просто сумасшествие, — изумился Питер. — Вас наверху никто не поджидает. И мама тоже вас не ищет! Она — исследовательница!

Но тут в его воображении мелькнули три образа: крут в ледяной стене, браслеты на руке загадочной дамы и рисунок митохондриальной ДНК, который мама нарисовала в блокноте.

— Неужели? — Переспросил Лукиан. — И что она исследует?

Все фрагменты мозаики стали с невообразимой скоростью складываться в его голове.

— Что?

— Я спрашиваю, чем именно занимается твоя мама?

— Она биолог.

Биолог, который самозабвенно рисует красные браслеты из вашего мира. Который что-то давно ищет. У Питера в голове раздался ее голос: «Найди его для меня, Грегори». Но его мама никак не могла быть охотницей и преследовательницей людей. Это просто невозможно.

Лукиан ничего не сказал, а просто пошел дальше.

Питер увидел свой трос, лежащий на полу туннеля. Он поднимался вверх. Питер пожалел о том, что Лукиан идет так быстро.

— А как же вы дышите? Там, внизу?

Подъем стал совсем крутым, но Лукиан не сбавил шаг.

— Мы тянем воздух с поверхности через маленькие каналы во льдах. Боюсь, что у меня больше нет времени отвечать на вопросы.

Они стояли в начале туннеля, наверху. Над выходом было написано два слова: «Надежда живет».

Лукиан даже не посмотрел на нее и шагнул на поверхность. Солнце стояло в зените, но его заслоняли облака. Дул легкий ветер.

— Ты сможешь найти дорогу назад самостоятельно? — Спросил он, посмотрев наверх.

— Да, — ответил Питер, вспомнив о своих санях, брошенных у подножия холма. Снова лезть в гору…

Лукиан кивнул.

— Боюсь, что мне понадобится этот мех.

Оставшись в куртке, Питер почувствовал себя почти раздетым. Он уже привык ощущать вес и тепло мехового комбинезона на теле.

Лукиан положил руки на плечи Питеру.

— Спасибо за то, что помог Тиа вернуть Маттиаса домой. И помни то, о чем я тебе сказал.

— Обещаю, — ответил Питер. — И пожалуйста.

Питер с Сашей стали спускаться вниз, к своим саням. Оглянувшись, Питер увидел, что Лукиан стоит на краю склона и смотрит им вслед. Но когда Питер оглянулся второй раз, его уже не было.

Поднявшись на холм, Питер понял, что его крючок и трос пропали. Они медленно побрели домой. Саша тянула сани, а Питер шагал следом. Он никогда еще так не уставал физически, но его взбудораженный мозг продолжал энергично работать. Неужели он только что побывал в месте, о котором никто больше не знает? Их действительно преследовали? Могла его мама в самом деле искать этих таинственных людей? А папа?

Когда вдалеке показался лагерь, Питеру не верилось, что это был все тот же самый день. Саша подтащила сани к собачьему навесу и из голубой палатки показался папа, застегивая на ходу куртку.