– Так что внимание врага будет направлено на них.

– Будем надеяться.

«Он сказал, это произойдет автоматически. Сказал, что, когда мы достигнем этой точки, пять ракхов отправятся к кратеру, приняв наши обличья. Но нас уже не пятеро. Предвидел ли он такую возможность? Он был очень осторожен, он предвидел так много… но мог ли он принимать в расчет собственную смерть?»

Дэмьен не представлял себе, чтобы Таррант мог допустить такое. А если нет, значит, вся схема летит к черту: пять невинных ракхов направляются к смерти бессмысленно. Потому что как только враг пересчитает их, он поймет: что‑то не так. От этой мысли Дэмьена скрутила тошнота, но он пытался не думать, что его беспокоит больше – смерть пятерых невинных или провал уловки Тарранта.

Он аккуратно свернул карты:

– Идем на север. К Дому Гроз. И попытаемся связаться с Потерянными. Если нам повезет – и Творение Тарранта сработает, – нас не заметят.

– А если нет? – поинтересовалась ракханка.

Он посмотрел на нее. И проклял ее чуждую природу – не прочитать на лице, о чем она думает.

– Не знаю.

– Ты сможешь поддержать Затемнение? – спросила Сиани. – Чтобы оно не было связано с Таррантом, если подделка… – Она в замешательстве остановилась.

– Не сработает? – тихо осведомился он. Она кивнула. – Это было бы очень опасно, – сообщил он, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Между мной и Охотником существует… канал. – «Не спрашивай о нем, – молча взмолился он. – Не заставляй объяснять». – Если я попытаюсь Творить сейчас, когда на нас еще лежит отпечаток его собственного Творения… Я могу открыть свободный проход между нами и той силой, что убила его.

«И то, что справилось с Таррантом, возможно, раздавит нас, не пошевельнув и пальцем».

– Значит, нам надо рассчитывать только на то, что сделал он, – тихо решила Сиани. Голос ее дрожал, глаз она не поднимала.

– Возможно.

Она посмотрела на него.

– Я не могу сделать это. И ты не можешь. Но остается еще кое‑кто. – Он многозначительно взглянул на Хессет. – Полагаю, именно сейчас ее мастерство может нам понадобиться.

Губы красти слегка раздвинулись; она тихо зашипела, стиснув острые зубы:

– Я не знаю колдовства людей.

– Но это же не колдовство людей! И это не привлечет той Фэа, которой могут управлять люди. Разве нет?

– Ракхи не Творят, – холодно заявила она.

– Разве? – Он повернулся к Сиани. – Позволь мне рассказать кое‑что из того, что я знаю о ракхах. Помнишь, прошлой ночью я просматривал записи Зена и нашел кусок раннего текста, который он где‑то откопал и скопировал. Про предков ракхов. Похоже, они были исключительно плотоядными. В отличие от наших всеядных предков, они, добывая пищу, полностью зависели от охоты. У них не было ни земледелия, ни особо сложных общественных взаимоотношений, которые породили бы сельское хозяйство. – Он пристально взглянул на ракханку. – Они были стайными животными. Как мы. Но их социальная структура заметно отличалась от нашей. Мужчины проводили жизнь, состязаясь друг с другом, растрачивая большую часть энергии на сексуальные демонстрации и бои. Когда они охотились, они собирались большими стаями, и только если предстояла опасная игра. Риск был важнее, чем сама пища, и после каждой охоты они либо подтверждали свое место в социальной иерархии, либо получали новое. А то, что они убивали, либо съедалось на месте, либо его бросали гнить.

– Я знаю таких мужчин, – хмыкнула Сиани, и Дэмьен заметил, что по лицу Хессет вроде бы скользнула улыбка.