– Я знаю таких мужчин, – хмыкнула Сиани, и Дэмьен заметил, что по лицу Хессет вроде бы скользнула улыбка. И мгновенно пропала, сменившись настороженной враждебностью.

– Для остальной стаи охотились женщины, – объяснил он. – И кормили их в соответствии с местной иерархией. Сначала самцов‑лидеров, потом детей, потом ели сами. Если что‑то оставалось – недомеркам. Доведенная до совершенства структура стаи млекопитающих. – Он резко подался вперед. – Видите? Женщины охотились. Не для того, чтобы показать себя, а чтобы выжить. Не для того, чтобы продемонстрировать свою отвагу, а чтобы накормить своих детей. И Фэа отвечало их желанию, как и всем местным видам. А какие два искусства важнее всего на охоте? Выслеживание и маскировка. Способность найти добычу и возможность подобраться к ней незамеченными. – Он покосился на ракханку и встретил ее взгляд. В его тоне появился вызов. – Если женщины ракхов могли Творить с помощью Фэа, не значит ли это, что они были мастерами в обоих искусствах? Именно в тех, что теперь нужны нам больше всего.

Голос красти был тих, но звенел от напряжения:

– Ракхи не Творят.

– Не так, как мы. Без ключей, рисунков, знаков и заклинаний и прочего подспорья воображения. Им не нужно все это, как не нужно людям‑посвященным. – Он помолчал, наблюдая за ней. – Но это ведь не совсем бессознательно делается, правда? На каком‑то этапе твой народ научился применять Фэа, управлять этой силой. Более совершенный интеллект потребовал более совершенного контроля. Может быть, в обыденной жизни вам хватает древних способов… Но я помню, что видел в Морготе. Это было сделано преднамеренно, обдуманно и чертовски мощно. Истинное Творение, в любом смысле этого слова. – Она не ответила, и он настойчиво повторил: – Ты отрицаешь это?

– Нет, – тихо произнесла она. – Если ты так это называешь… нет.

– Хессет, – вступила Сиани. – Если ты сможешь сделать Затемнение…

Глаза ракханки сузились.

– Так говорят колдуны. Я не…

– Да назови как хочешь! – прервал ее Дэмьен. – Мы подберем слово из языка ракхене, если тебе так нравится. Или переделаем его. Черт побери, разве ты не видишь «, сколько от этого зависит?

« Спокойнее, Дэмьен. Сбавь тон. Не отталкивай ее «. Он заставил себя медленно, глубоко вздохнуть.

– Тарранта нет, – сказал он тихо. – Нет Сензи. Даже если я смогу Творить сам, мои возможности в этом случае ограничены; подкрадываться к врагу – деяние, мало подходящее для Церкви. Как бы ни прикрыл нас Таррант, это прикрытие с его смертью стало слабее – если враг не Рассеял его полностью.

– Ты сможешь помочь нам? – прямо спросила Сиани – Если захочешь? Смогла бы ты укрыть нас от его взгляда?

Та оглядела обоих по очереди. Пересматривала свою врожденную ненависть к их роду, проверяла, как далеко та может зайти. Потом объявила, тщательно подбирая слова:

– Если бы вы были моей родней. Моей кровной родней. Тогда я смогла бы прикрыть вас.

– Никак иначе?

Она покачала головой:

– Нет.

– А точно бы смогла? – засомневался Дэмьен.

Красти жестко посмотрела на него. В него: сквозь оболочку, минуя наслоения сознания, в самое сердце его души. В ту часть его существа, что была животным, примитивным, чистым. Что‑то незнакомое, теплое, любопытное лизнуло язычком его мозг. Приливная Сила?

– Смогла бы, – призналась она наконец. – Если тебя это утешит. Но вы не моя кровная родня. Вы даже не ракхи. Сила, что отвечает мне, даже не знает о вашем существовании.