Священник попытался объяснить ей, как опасно огнестрельное оружие, рассказал об устройстве этих механизмов и о силе человеческого страха, которая посредством Фэа иногда вызывает самопроизвольные взрывы заряда. И ружья разрываются прямо в руках стрелков, когда те находят цель. Сила страха жертвы убивает стрелка его же оружием. Поэтому никто не пользуется огнестрельным оружием, если не может позаботиться о собственной безопасности при помощи заклинания. Разве что полный идиот, который бездумно идет на огромный риск. Или…

Или посвященный.

Дэмьен внутренне собрался. В нем боролись нетерпение и осторожность. Он не верил в счастливые совпадения вроде появления в этой глуши посвященного как раз тогда, когда тот понадобился. Десять против одного – его привело сюда что‑то чрезвычайно важное… или невероятное. Либо он не то, чем кажется, либо почему‑то вынужден показываться только ночью. И Дэмьен не знал, что бы он больше хотел услышать.

Сензи вернулся, сжимая в руке небольшую черную книжку.

– Ничего, – прошептал он, – никаких указаний. Если он посвященный, то не из этого края и мы никогда о нем не слышали.

– Маловероятно… – пробормотал Дэмьен. Такие способности трудно скрыть, особенно в детстве. И вести о новых посвященных расходятся очень быстро. Если в записях Сиани нет ничего об этом высоком красавце, значит, он действительно не здешний.

Дэмьен осторожно сотворил Познание. Очень осторожно. Незнакомец мог расценить такую попытку «познакомиться» как вмешательство в его личные дела и потребовать сатисфакции. Посвященные обычно такие обидчивые…

Он ослабил Сокрытие, чтобы его Познание смогло выбраться наружу и проскользнуть к незнакомцу. Если даже тот почувствует столь деликатное прикосновение, он может не обратить на него внимания.

Сосредоточенный священник глубоко дышал, творя заклятие. И через весь зал от него к незнакомцу потянулись сияющие пурпурные нити покорного его воле Фэа, мерцая и переливаясь, как самоцветы. Тонкая паутина заклятия оплела незнакомца. Дэмьен устремил свою волю к его сознанию.

И натолкнулся на гладкую, как полированное стекло, непроницаемую стену. Познание отскочило от нее, скорее даже – отразилось, как от зеркала. На мгновение Дэмьену показалось, будто эта стена не из стекла, а изо льда, но это ощущение быстро прервалось, как и вся попытка контакта. Заклятие растаяло в воздухе, будто его и не было…

«Защита, – решил Дэмьен. Он был немного испуган. – Работа посвященного, вне всяких сомнений. И великолепно сделанная – даже для посвященного. В силе и искусности незнакомца сомневаться больше не приходится…»

Неторопливо и спокойно высокий мужчина повернулся к Дэмьену. Они посмотрели друг другу в глаза. Прямой и твердый взгляд незнакомца говорил о нем больше, чем любые чары. Этот взор был гораздо проницательнее любого заклятия. Дэмьен ощутил холодное прикосновение чужого сознания и понял, что незнакомец уже знает, кто он и откуда, и… вот уже вновь между ними непроницаемая стена.

Незнакомец загадочно улыбнулся. Явно удовлетворенный полученной информацией, он потерял к Дэмьену всякий интерес. Сидел, потягивая вино из богато инкрустированного кубка, и любовался отблесками пламени в камнях.

– Проклятая самоуверенность! – проворчал Сензи.

Дэмьен уловил в голосе молодого человека эхо тех же чувств, что переполняли его самого. «Мы завидуем ему, – вынужден был признать священник. – Но как можно, зная о существовании такой силы, не желать овладеть ею?»

Особенно для Сензи. Сиани говорила, что Сензи больше всего на свете мечтал стать посвященным чародейского искусства. Каково же ему было смотреть на откровенную демонстрацию такой силы!

– Вы думаете, что он посвященный? – прошептала Сиани.