— Много их у тебя?

— Четверо, слава богу! Я даю двести шекелей в год на благотворительность. Достаточно. Это еще с тех пор, как была в армии… Но не нищим!

— Нет?

— Нет. Поровну — на борьбу с раком, со СПИДом, на детей-инвалидов, сирот… И еще солдатам.

Получалось вроде интервью.

— В Иерусалиме еще недавно и нищих особенно не было. Человека три. Один стоял по пятницам у банка «Дисконт». В «Едиот» писали: у него вилла за городом. Может, и нашего тоже…

Разговор плавно перешел на связи Коэна.

— Молодой друг. Каждый четверг приезжал…

— На машине?

— «Судзуки» серая. Ночует и утром рано в дорогу. Там одна постель?

— Да. Еще тахта.

— Тахта в салоне. Спят в другой комнате. Они спали в одной постели…

— Откуда это известно?

— Ты сам сказал! Там негде больше! Не знаю, сладко ли им было вдвоем!

— Думаю, твоему мужу слаще.

Она огладила на боках рейтузы. Почесала спину под майкой.

— Надеюсь…

— Молодой этот, он женат?

— Я слышала: женат и имеет двоих детей…

— Как его зовут?

— Не знаю. Амран при мне никогда не обращался к нему по имени…

— Действительно молодой?

— Лет тридцать… Да! Хасид. Черная кипа под шляпой…

— Твоя квартира тут, на «дне»? Я бы с удовольствием выпил стакан холодной воды. Как у тебя с этим, Варда?

— Что-нибудь найдем…

В квартире было просторно. Мраморная плитка под ногами блестела. В салоне работал кондиционер. Кейт осмотрелся. На стенах висели акварели самодеятельного художника. Скалы Масады над Мертвым Морем, раскопы какой-то крепости.

— У тебя в семье кто-то рисует?

— Это я. Когда была в армии. После ни разу не взяла кисти в руки.

— Неплохо, честное слово.

— У меня мать не плохо рисовала… — Варда поставила перед ним на стол холодное питье, орешки. — Прошу…

— Большое спасибо. Я хотел спросить: женщины не было у Амрана?

— Нет.

— Он был женат?

— Не знаю. Я ничего об этом не слыхала.

— Меня интересует парень, который постоянно приходил к Амрану Коэну. Что ты знаешь о нем?

— Его зовут Рон. Мне кажется, он из Меа-Шеарим.

— Думаешь?

— Да. Я не помню, кто мне об этом сказал…

Кейт не мог себя с этим поздравить: религиозный район Меа-Шеарим был наиболее многолюдным, тесным, суетным. Полиция в нем сама чувствовала себя неуютно, особенно с наступлением субботы, когда хасиды принимались атаковать машины, нарушавшие святость дня — проезжавшие по Бар Илан.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Мне было слышно. Пойдем. Покажу.

Они прошли в совмещенную с туалетом небольшую ванную. Обтянутый рейтузами круп Варды заполнил половину помещения между дверью и умывальником. Свет в ванной включен не был. Кружек отверстия, прорезанного в стене для вентиляции, белел в темноте.

— Видишь? Ванная Амрана прямо напротив…

Отверстия вентиляторов выходили в общую шахту колодца с домовыми коммуникациями, тянувшегося с «карки» до крыши. Кейт поспешил выйти в прихожую. Варда занимала в темной ванной слишком много полезной площади.