— Постойте-ка, — забормотал Долбер, окидывая стоящие кругом столбы недоумённым взглядом. — Постойте, да не то ли это колдовское место, о котором говорили?..

Он забегал среди столбов и вдруг очутился лицо к лицу с царём, а больше никого в распадке не было, не считая сокола, который смотрел с вершины столба — прислуга осталась вместе с лошадьми.

На лице Лазаря имелось странное выражение, которое ничем объяснить было невозможно. Глаза его горели в непонятном возбуждении, а рот слегка кривился, как будто царь едва сдерживал улыбку.

— Не то ли это место?.. — заговорил Долбер.

— Послушайте, мой друг. — мягким голосом перебил его растерянную речь царь. — Я должен вам кое-что сказать.

— Я слушаю. — недоумённо ответил Долбер, явно сбитый с толку загадочным выражением на лице своего недавнего друга и странной его усмешкой.

— Видите ли, мне придётся нарушить обещание, данное вашему товарищу. — продолжил царь, близко подступая к юноше и тем вынуждая его пятиться назад.

— Я должен вам сказать, что вы с самого начала нравились мне. — продолжил царь, не отрывая своего взгляда от глаз Долбера. — В вас есть нечто поистине благородное — таким бы я желал всегда видеть своего сына.

Молодой гость не знал, что сказать, и лишь смотрел в зрачки царя.

— Вы знаете, как долго я не терял надежды снова обрести своего дорогого первенца. — продолжал Лазарь, мягко касаясь пальцами плеча молодого человека. — Ах, если бы не этот злополучный перстень, который должен указать мне на моего ребёнка!

Долбер хотел что-то сказать, но заколебался, а царь тем временем ласково прижал пальцем его губы.

— Нет, нет, не говорите. Я знаю, что вы желаете сказать. Я понимаю — обстоятельства. Но, видите ли, ваш друг избавил меня от каменной девицы, так что теперь ничто мне более не угрожает. Жаль только — перстня нет! Но, это не беда. Я решил! Не зря же мы поехали с вами в это долгое путешествие! Вы удивляетесь, отчего мы не занялись охотой — не в охоте дело.

— А в чём же? — проронил совершенно обескураженный Долбер.

— Всё дело в том, что я желаю объявить вас своим наследником. — ласково ответил царь. — Да, да! Не возражайте! Я слишком слаб для того, чтобы заново создавать семью и рождать наследника. Я хотел бы объявить вас своим сыном. Да, я считаю, что вы не солгали, когда рассказали мне о перстне белого металла с камнем. В вас, мой друг, исполнилось пророчество: пришедший с перстнем есть твой сын — так мне было обещано оракулом. Так что, Александер, вы мой пропавший сын!

Тот стоял, как громом поражённый, и ошеломлённо смотрел на царя. Потом из глаз Долбера брызнули слёзы, и он заплакал:

— Не может быть! Это было бы слишком хорошо! Так не бывает! Я лишь мечтал об этом, но, чтобы правда…

— Да, это правда. — торжественно и нежно сказал царь Лазарь. — Любите ли вы меня, Александер?

— О да, ваше величество, я вас люблю, как своего отца! — пылко воскликнул вновь приобретённый сын. — Но почему Лён взял с вас обязательство не говорить об этом мне?!

— Потому что он не верит в это. — мягко отвечал отец, гладя светлые кудри сына.

— Ещё бы. — жёстко сказал чей-то голос со стороны.

Царь и Долбер резко обернулись и увидели выходящего из-за столба пана Ромуальда Квитункового.

Ромуальд был невероятно оборван, грязен, исцарапан и худ. Вся его нежная юношеская красота словно растворилась в жестокой ненависти, которая сквозила в его взгляде.