Ромуальд был невероятно оборван, грязен, исцарапан и худ. Вся его нежная юношеская красота словно растворилась в жестокой ненависти, которая сквозила в его взгляде. Он не отрывал глаз от своего соперника и держал наготове кинжал. Побледневшее в скитаниях лицо Ромуальда приобрело хищнические черты, некогда яркие, а теперь потрескавшиеся губы мстительно кривились, на щеках горел нездоровый румянец. Полудетская его вера в сказочный финал развеялась среди ядовитых испарений колдовского леса. Он был страшен в своей решимости, глаза его горели тёмным пламенем. Теперь, когда последние черты наивности исчезли из его облика, он стал похож на красивого и сильного зверя. Все неудачи, все лишения лишь отточили его ярость — Ромуальд шёл напролом. И было нечто колдовски прекрасное в этом молодом пане — словно жестокое очарование древнего леса влило в него свой обольстительный и смертоносный яд.

— Чем же убедил вас этот молодец? — с усмешкой спросил Квитунковый, не отрывая глаз от Долбера и по дуге приближаясь к нему. В руке у Ромуальда был кинжал, и по блеску лезвия, по твёрдости руки было ясно, что намерения у пана непоколебимы.

— Глазки голубеньки, щёчки розовы, губки маслены. — язвительно продолжал он, продолжая двигаться с грацией пантеры. — Чем не женишок?

— О нет, вы не поняли… — трогательно прервал его царь, делая попытку помешать Ромуальду.

— Не надо, папа. — со внезапно расширившимися зрачками одним дыханием обронил князь Ромуальд. Он резко двинулся вперёд и приставил свой кинжал к животу Долбера.

— Папа?! — невольно изумился тот.

— Да. — со свирепой лаской ответил Ромуальд. — Когда тебя не будет, останется всего один жених.

— Вы ошиблись. — в досаде обронил Лазарь. — Долбер не жених. Он мой сын. Мой друг, вас ввели в заблуждение. Видите ли, никакой царевны нет, и сватовство было лишь предлогом, чтобы отыскать по тайному знаку моего сына. Теперь он найден — вы видите его перед собой, и ничего поделать с этим фактом вы не можете.

Пан Квитунковый так растерялся, что опустил своё оружие. Он отступил, переводя глаза с отца на сына.

— Нет царевны… — пробормотал он, — Обман? Значит, всё напрасно?..

Он закрыл лицо рукой.

— А как же перстень? — глухо спросил он из-под пальцев.

— Перстень?! — изумился Лазарь.

— Да, перстень. — подтвердил Ромуальд и вытянул вперёд руку. — Вот этот.

Долбер вскрикнул и ринулся вперёд, впившись глазами в перстень белого металла на пальце Ромуальда, с зелёным глазком.

— Мой перстень… — обомлев от изумления, проговорил царь.

— Но это мой перстень! — воскликнул в негодовании Долбер.

— Докажи! — воспрянул духом Ромуальд и, почувствовав победу, снова с торжеством глянул на царя.

— Откуда он у вас? — спросил тот, не отрывая взгляда от вещицы.

— Мне дали его воздушные девы! — воскликнул Долбер.

— Он всегда был у меня. — ответил Ромуальд. — Царевна по нему меня узнала и налила вина, а эти двое просто мошенники.

— Ложь! — закричал соперник.

— Так что же, царь? — сузив глаза, спросил пан Квитунковый. — Кто ваш сын?

Тот колебался, переводя глаза с одного юноши на другого. Оба они были хороши, хотя и очень разные.

— Я, право… — неуверенно заговорил царь Лазарь, взглянув на Долбера. — Я уже как-то привык к мысли, что вот мой пропавший сын.