— Перстень. — коварно напомнил Ромуальд.

— Да, перстень… — с новым выражением посмотрел на него царь. Он словно прикидывал, каков будет в новом нарядном кафтане этот статный молодец, и выходило, что будет он очень хорош.

— Мне так все годы недоставало сыновней любви. — пробормотал он.

— Я люблю вас, папа. — нагло заявил Ромуальд.

Долбер промолчал и лишь поглядел на своего едва обретённого отца. В глазах его была печаль.

— А ты, Александер, любишь меня? — спросил отец.

— Александер?! — расхохотался Ромуальд. — Он уже и имечко себе припас? Да, говорил мне Кирбит, что этот холопский сын лелеет сумасшедшую надежду жениться на царевне, но чтобы сразу влезть в царские сынки?!

Долбер ни одним движением не отметил, что как-то слышит Ромуальда, взгляд его был обращён к царю.

— Не буду лгать. — сдержанно ответил Долбер. — Вы нравитесь мне, но к мысли, что вы мне отец, а я вам сын, привыкнуть пока не удалось.

— Вот видите! — с торжеством воскликнул Квитунковый. — Он сам признался, что вас не любит!

— Прекратите, Ромуальд! — рассердился царь. — Я ещё не решил.

— Перстень, папа! — многозначительно напомнил Ромуальд.

— Ты вор, Квитунковый. — горько заметил Долбер.

— А ты лжец. — тут же парировал тот.

Царь меж тем стоял в раздумье, закрыв лицо руками и лишь поглядывая на спорщиков из-под пальцев.

— Видишь ли, Ромуальд, не всё так просто. — сдержанно заметил он. — Думается мне, что Долбер всё же держал в руках этот перстень, оттого он так хорошо его знает, что подробно описал мне все его детали.

Пан вздыбился было, но царь властным жестом остановил все возражения.

— Я хочу знать, кто из вас двоих больше меня любит. — громко заявил он.

— Но как? — одновременно удивились юноши.

— Не думайте, что всё так просто. Что всего лишь ваших заверений в любви для меня будет достаточно. Ты, Ромуальд, я вижу, прошёл через немалые испытания, а ты, Долбер, через что прошёл?

Тот безмолвствовал, лишь изумлённо глядя на царя, который совсем недавно без всяких условий предлагал ему стать сыном.

Ромуальд мстительно засмеялся.

— Зря смеёшься. — оборвал этот смех Лазарь. — Вам предстоит испытание — лишь достойный станет моим наследником, даже если он мне не сын. Тот, кто действительно меня любит, согласится на год безоговорочного служения мне.

— Я готов! — воскликнул Ромуальд.

— Не торопись. — резко оборвал его царь. — Этот год он проведёт в околдованном состоянии, потому что перстень, который вернулся ко мне, волшебный.

— Я готов!! — снова вскричал Ромуальд с торжеством.

— Ты в самом деле хочешь этого, мой мальчик? — ласково спросил Лазарь.

— Да, папа! — зарыдал тот.

— А ты, Долбер, что же, отказываешься мне служить? — с печалью обратился царь к несостоявшемуся сыну.

Тот открыл рот и хотел ответить, как с вершины столба раздался нечеловеческий голос:

— Ничего не обещай.

Все трое изумлённо глянули наверх, и Лазарь с неудовольствием заметил:

— Опять этот сокол нас преследует. Что-то в нём не то. Давай-ка, Долбер, сын мой, сними его стрелой. Вот тебе и царская охота.

Долбер промолчал, лишь покосился на царя.

— Не хочешь? — грустно спросил тот.