Но эльфы не дрогнули. Казалось, они даже не покачнулись от мощного удара стихии и не отшатнулись, когда багровые языки с жадностью рванулись в их сторону. Они просто стояли там, где нужно, и торопливо заканчивали сложный ритуал, искренне надеясь на то, что их стойкости хватит для его завершения.

Белка, вокруг которой уже бушевал настоящий огненный смерч, до крови прикусила губу, чувствуя, как горячее пламя сжигает одежду, перевязь, плавит деревянные ножны и вольготно гуляет в волосах. Оно совсем не хотело прятаться внутрь, больше не желало успокаиваться. Оно жаждало мести, смерти, сожжения. Ему не было удержу, его невозможно было обуздать - только переломить и поспешно спрятать в своем теле, как прячут в шкатулку бесценную, но смертельно опасную драгоценность.

Гончая тихо скрипнула зубами, едва ли не впервые в жизни чувствуя, что ее собственных резервов может не хватить. Кажется, плохо дело. Но такого даже она не ожидала: Огонь Жизни ревел и метался, словно бешеный пес. Если бы не она, Тилю и Тиру с Элом пришлось бы совсем туго. Все они, конечно, умели обращаться с магическим пламенем, но на защиту от него ушло бы время и силы, которые и так убывали с ужасающей скоростью. А без их помощи Портал не удержать открытым. Без них не отправить Зов. Без уз крови Таррэн не услышит и не поймет, что в его отсутствии на Лиаре случилось что-то нехорошее.

Мелисса, мельком покосившись на мать, решительно качнулась вперед.

- Рано, - процедила Белка, отчаянно борясь с живым огнем. - Не суйся вперед.

- Но мама...

- Нет, я сказала!

И Милле, огорченно вздохнув, послушно отступила, удовлетворившись тем, что потихоньку прибирала к рукам оставшиеся после матери огоньки, не позволяя им коснуться ни перевертышей, ни спрятавшихся среди палисандров эльфов, ни даже смертных, среди которых чье-то бледное от волнения лицо было ей удивительно знакомо.

Через какое-то время Портал снова задрожал и вспухнул еще одним, чудовищным по своей мощи огненным цветком. Но и теперь ему не удалось прикоснуться к живым: Огонь только дохнул неистовым жаром, ослепил глаза, пощекотал волчьи усы алыми искорками, а потом разочарованно отступил, послушно устремляясь туда, где его ждали тонкие пальчики Белки. Там он сгустился, заплясал жутковатым человечком, закривлялся, заблестел, переливаясь то алыми, то зелеными сполохами. А потом неохотно притих, оставив после себя отчетливый запах гари, клубы черного дыма и целые проплешины выжженной до основания земли.

- Уф! - неслышно выдохнул Лакр, отерев мокрый лоб. - Еще бы немного...

- Заткнись! - свистящим шепотом велел Торос. - Ради всего святого заткнись, пока я не двинул тебе в морду!

Стрегон, проморгавшись и вытерев невольно выступившие слезы, торопливо огляделся. Но увидел мало - поляну заволокло густыми клубами едкого дыма, сквозь которые настойчиво пробивались алые языки огня. Огонь по-прежнему рвался из Портала, добираясь порой до кончиков сапог эльфийских магов. От его сполохов уже рябило в глазах, брызжущие оттуда искры вынуждали постоянно щуриться. В горле першило, волки уже начали надсадно кашлять, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. А Огонь все набирал и набирал свою мощь.

В какой-то момент он стал настолько свирепым, что стал вырываться из раскаленного Портала почти постоянно. То большими, то меньшими порциями ядовитого пламени. Будто играя, он дикой бестией слетал с оплавленных камней и устремлялся в сторону раскалившихся добела Ключей. И с каждым разом все медленнее, неохотнее откатывался в сторону, словно и силы Белки уже были на исходе.