— Остались ли в живых какие-нибудь животные? — спросила она.

— Немногие. Те, которые могут питаться травой кхолм, да хищники, пожирающие этих травоядных. Но и тех, и других совсем мало.

Майтакха подняла голову, будто унеслась мыслями к далеким холмам.

— Эти места никогда не были богаты жизнью, леди Вейдер. Возможно, по этой причине их и выбрали для заключения перемирий между родами. Но даже в таком изолированном месте разнообразие животных и растений было несчетным. Всего этого теперь нет.

Она выпрямилась, явно не желая больше бередить воспоминания.

— Лорд Вейдер помог нам и в другом отношении. Он прислал своих помощников, чтобы те научили наших сыновей и дочерей образу жизни и обычаям Империи. Он издал новые законы, позволяющие всем родам совместно пользоваться Чистой Землей, хотя спокон веку им не приходилось жить в таком тесном соседстве друг с другом. — Она обвела взглядом помещение. — И еще он разослал мощные воздушные корабли по опустошенным местам, чтобы отыскать и доставить сюда наши дукхи.

Она повернулась к Лее и подняла на нее свои темные глаза.

— Мы получили почетный мир, леди Вейдер. Сколько бы он ни стоил нам, мы с радостью платим за него.

Было похоже, что у детей, сидевших на противоположной от них стороне помещения, урок кончился и они поднимались на ноги. Один, из них обратился к Трипио, проделав какой-то усеченный вариант ногрийского поклона. Дройд что-то ответил, и вся группа разом повернулась и направилась к выходу, где ее ожидали двое взрослых.

— Перемена? — спросила Лея.

— На сегодня уроки закончились, — ответила Майтакха. — Теперь дети должны выполнить свою долю работы в деревне. Позднее, вечером, у них будут уроки, которые подготовят их к тому дню, когда им придется начать служить Империи.

Лея возмущенно тряхнула головой.

— Это неправильно, — сказала она Майтакхе, когда дети покинули дукху. — Ни один народ не должен продавать своих детей в обмен на жизнь.

Майтакха издала долгое шипение.

— Мы в долгу у Империи, — сказала она, — как иначе можно отплатить за это?

Лея стиснула большой и указательный пальцы. Как, в самом деле, иначе? Нет сомнения, что Империя была рада заполучить таких должников; повидав ногрийских диверсантов в деле, она прекрасно понимала, насколько выгодна для имперцев эта сделка. Они не заинтересованы в предоставлении ногри возможности откупиться каким-либо другим способом. А поскольку сами ногри считают это делом чести по отношению к своим спасителям…

— Не знаю, — призналась она.

Какое-то движение привлекло ее внимание: Хабарух, все еще сидевший на полу у противоположной от них стены, повалился набок, увлекая вцепившуюся в его запястье руку Чубакки. Это было похоже на драку с той лишь разницей, что в ощущениях Чубакки она не обнаружила признаков озлобления.

— Чем они там занимаются? — спросила Лея.

— Ваш вуки попросил моего правнука научить его нашим приемам борьбы, — ответила Майтакха, и нотки гордости снова зазвучали в ее голосе. — Вуки обладают громадной силой, но несведущи в искусстве единоборства.

Сами вуки вряд ли согласились бы с подобным утверждением. Но Лее приходилось признать, что, по крайней мере, Чубакка всегда полагается главным образом на свою неимоверную силу и точность стреломета.

— Поражаюсь, что ему пришло в голову просить об этом Хабаруха, — сказала она. — По существу, он никогда не доверял ему.

— Возможно, былое недоверие и послужило отправной точкой для его интереса, — сухо ответила Майтакха.