Внешне это не бросалось в глаза. Наоборот, все выглядело опрятным и болезненно чистым, хотя раздражающая своим антисептическим качеством чистота явно свидетельствовала о ее насаждении сверху правительственными постановлениями, а не о бескорыстной тяге к порядку местной публики. Сразу за пределами космодрома обстановка выглядела разумно мирной, улочки вокруг посадочных площадок патрулировались множеством мужчин в форме стражей порядка.

Но из-под внешнего лоска всюду проглядывала гниль. Она замечалась по легкой таинственности поведения местной публики; по деланно-сердечной чванливой манере держаться одетых в форму людей; читалась в сопровождающих пристальных взглядах переодетых в гражданское сыщиков, каждое движение которых выдавало их принадлежность к Службе Безопасности. Весь космодром — может быть, целая планета — наверняка держатся на привязи и энергетических пакетах для бластеров.

Тоталитарный режим меньшинства и простой народ, отчаявшийся спастись от него. Как раз того сорта место, где каждый готов предать каждого за цену билета на звездолет с планеты. А это означает, что, если хотя бы один из местных дознается, что под самым носом Службы Безопасности приземлилось контрабандистское судно, Мара не сделает и десятка шагов, как все местные граждане начнут приставать к ней с предложениями.

Шагая к невзрачной двери с не менее невзрачной вывеской над ней "Посадочная площадка 21", она мысленно сардонически насмехалась над своей надеждой на то, что это не ловушка. Ей в самом деле была ненавистна мысль умереть в таком месте, как это.

Дверь оказалась незапертой. Сделав глубокий вдох, трезво сознавая, что она на виду у двух пар людей в форме Службы Безопасности, Мара вошла внутрь.

Это был "Небесный путь", в полном порядке, точно такой же потрепанный и дряхлый, каким выглядел, когда Флинн Торв оставил его на посадочной площадке 63 этого же самого космодрома. Мара быстрым взглядом окинула все закоулки и щели ремонтной ямы, где могла бы прятаться вооруженная засада, и остановила его наконец на темноволосом молодом человеке, развалившемся в кресле возле опущенного трапа грузового судна. Даже этой небрежно-ленивой позой он не смог стряхнуть с себя ауру военной выправки, буквально обволакивающую всю его фигуру.

— Прекрасный день для космического путешествия. Не хотите ли нанять судно?

— Нет, — сказала она, направившись к нему и стараясь ничего не выпускать из поля зрения, — я больше настроена купить его. Как бы там ни было, что за судно эта летающая коробка для шляпы?

— Это "Харкнер-Бэйликс 903", — ответил тот, втянув воздух носом, и попытался изобразить голосом уязвленную гордость. — Действительно, летающая шляпная коробка.

Никудышный актер, но явно далекий от всех этих штучек плаща и кинжала. Крепко сжав зубы, Мара послала молчаливое проклятие на голову Торва за выдумку такого дурацкого сценария в качестве пароля.

— По мне, оно выглядит как 917, — покорно продолжила она. — Или даже 922.

— Нет, это 903, — настойчиво возразил он. — Поверите ли, моему дедушке пришлось приделывать ему посадочные лапы. Войдите внутрь, и я покажу вам, как понять разницу.

— О, это будет здорово, — пробормотала себе под нос Мара, последовав за ним по трапу.

— Рад, что вы добрались сюда, — бросил мужчина через плечо, дойдя до верхней ступеньки трапа. — Я уже стал было думать, не попались ли вы.

— Это еще возможно, если вы не замолчите, — проворчала Мара в ответ. — Не могли бы вы говорить потише?

— С этим все в порядке, — заверил он ее. — Я заставил всех ваших дройдов заниматься приборкой, так что поднятый ими в междукорпусном пространстве грохот заглушит любой аудиозонд.