И Хабарух пытался урезонить его.

— И что теперь? — спросила она ногри, погружая руку в густую шерсть на груди Чубакки, чтобы проверить, бьется ли его сердце.

Оно билось ровно, а это означало, что оглушающее оружие не причинило ему какого-то особенного вреда, если не считать потенциально возможных смертельных трюков, которые может выкинуть нервная система вуки.

— Теперь помолчите, — сказал Хабарух, нажав клавишу переговорного устройства и что-то сказав на своем языке. Ему ответил мурлыкающий голос другого ногри, затем они в течение нескольких минут говорили попеременно. Лея продолжала стоять на коленях возле Чубакки, жалея, что у нее не было времени привести сюда Трипио до начала этой беседы. Было бы полезно узнать, о чем идет речь.

Но они наконец наговорились, и Хабарух дал отбой.

— Теперь мы спасены, — сказал он, поглубже усаживаясь в кресле. — Я убедил их в том, что был сбой в работе оборудования.

— Будем надеяться, что вам поверили, — сказала Лея.

Хабарух посмотрел на нее со странным выражением на лице, какие видятся в ночных кошмарах.

— Я не предал вас, леди Вейдер, — произнес он тихо, в его твердом голосе проскальзывали нотки какой-то странной мольбы. — Вы должны верить мне. Я обещал защитить вас и сдержу обещание. Даже ценой жизни, если это потребуется.

Лея пристально посмотрела на него… и, то ли через посредство Силы, давшей ей какую-то особую чувствительность, то ли просто благодаря своему долгому дипломатическому опыту, она окончательно поняла, в каком положении оказался Хабарух. Какие бы сомнения и мысли задним умом ни одолевали его во время этого путешествия, неожиданное появление разрушителя превратило в прах всякую неопределенность. На карту поставлен вопрос чести мира Хабаруха, и теперь он должен убедительно доказать, что не нарушил данное им слово.

И он пойдет на что угодно, лишь бы доказать это. Даже если это будет стоить ему жизни.

Совсем недавно Лея недоумевала, каким образом Хабарух смог понять пожизненную преданность вуки. Возможно, цивилизации ногри и вуки более близки по духу, чем Лее представлялось.

— Я верю вам, — сказала она, поднявшись на ноги и садясь в кресло второго пилота. Чубакку пришлось оставить там, где он лежал; когда он очнется настолько, что сможет двигаться, она попробует увести его. — Так что же теперь?

Хабарух снова отвернулся к пульту.

— Теперь нам надо принять решение, — ответил он. — Я намеревался доставить вас в город Нистао, дождаться темноты и представить старейшине моего рода. Но теперь это невозможно. Прибыл наш имперский лорд и собрал совет старейшин.

По затылку Леи пробежала дрожь.

— Ваш имперский лорд — это не Адмирал ли, часом? — осторожно спросила она.

— Да, — ответил Хабарух. — Это его флагманский корабль "Химера". Я помню день, когда лорд Дарт Вейдер впервые привел его к нам, — добавил он, и его мурлыкающий голос прозвучал задумчиво. — Лорд Вейдер сказал нам, что его обязанности в борьбе с врагами Империи требуют его самого пристального внимания. И этот Адмирал станет теперь нашим лордом и командиром. — Из глубины его легких прозвучал странный, напоминающий булькающее мурлыкание вздох. Многим было грустно в тот день. Лорд Вейдер был единственным, не считая самого Императора, кто заботился о благополучии ногри. Он дал нам надежду и определил задачи.

Лея поморщилась. Эти задачи требовали, чтобы ногри покидали родину и умирали как диверсанты-смертники по прихоти Императора.