— И вам хотелось бы знать, что за этими хорошими отношениями скрывается?

Хэн заставил себя обрести твердость.

— Собственно говоря, сэр… да, хотелось бы.

На лице бывшего сенатора появилась слабая улыбка.

— Вы по-прежнему верны отказу пасовать перед авторитетами, ведь так? Хорошо. Давайте посидим в холле штаб-квартиры, и я расскажу вам обо всем, что вас интересует. — Он едва заметно натянуто улыбнулся. — А потом и я задам вам несколько вопросов.

Скользящая дверь открылась, и Пелеон шагнул в темную переднюю личного штаба Трауна. Темную и, вероятно, пустую; но Пелеон знал, что это не так.

— У меня важная информация для Адмирала, — сказал он громко, — и нет времени на все эти твои маленькие шалости.

— Это не шалости, — раздалось раскатистое мурлыкание Рукха у самого уха Пелеона, заставившее его отпрянуть в сторону, несмотря на усилия удержаться от этого. — Техника незаметного появления требует постоянной тренировки, иначе можно потерять навыки.

— Тренируйся на ком-нибудь другом, — проворчал Пелеон. — У меня много работы.

Он двинулся к двери во внутреннее помещение, кляня Рукха и его расу. Полезное орудие Империи, ничего не скажешь; но ему прежде приходилось иметь дело с такого рода структурами тесно связанных родов; из общения с этими примитивными цивилизациями никогда не получалось ничего, кроме неприятностей, если нянчиться с ними достаточно долго. Дверь в штабные апартаменты Трауна открылась…

Царившую и там темноту разбавлял лишь мягкий свет свечей.

Пелеон резко остановился, вспышка памяти вернула его в тот вселявший суеверный страх склеп на Вейленде, где тысячи свечей символизировали могилы отправленных в мир иной за несколько последних лет только в результате кровопролитий, у истоков которых стоял Йорус К'баот. Выходит, Траун превратил свой штаб в некую копию этого…

— Нет, я не попал под влияние нашего кающегося Джедая, — сухо прозвучал голос Трауна из глубины помещения. — Над горящими свечами тут же вспыхнули красные огоньки в глазах Адмирала. — Взгляните поближе.

Пелеон приблизился, как было велено; то, что он принял за свечи, было на самом деле голографическими изображениями изысканно утонченных, сотканных из света скульптур.

— Красиво, не правда ли? — сказал Траун созерцательно-задумчивым голосом. — Это кореллианские пламенеющие миниатюры, одна из немногих форм искусства, за копирование которой принимались многие, но повторить так никто и не смог. Ничего, кроме придания определенной формы передающим оптическим волокнам, псевдолюминесцирующий растительный материал да пара гурлишских источников света; в самом деле больше ничего, и тем не менее факт остается фактом — в них есть нечто такое, чего не может постичь никакой другой народ. — Голографические пламенеющие фигурки погасли, и в центре помещения появилось замершее изображение трех дредноутов. — Эта голограмма сделана два дня назад "Неумолимым" возле планеты Нью-Ков, капитан, — продолжил Траун тем же задумчивым тоном. — Смотрите внимательно.

Он включил воспроизведение записи. В полной тишине Пелеон наблюдал за тем, как дредноуты, выстроившиеся в форме треугольника, открыли огонь ионных орудий в направлении снимавшей их камеры. Едва различимые в неистовом потоке ионного огня, грузовое судно и какая-то посудина, напоминающая прогулочную яхту, мчались к безопасному месту в центре образованного дредноутами треугольника. Не переставая стрелять, дредноуты стали пятиться, а минутой позже вся группа совершила скачок перехода на световую скорость. Голографическое изображение погасло, и освещение помещения постепенно увеличилось до полной яркости.