* * *

Смартфон снова завибрировал, и Сэм нехотя потянулся к нему. Нужно будет позвонить сегодня Зоричу. Он не мог сидеть в сторона, пока лучшие семьи Братства кто-то планомерно уничтожал. И самое ужасное — Сэм догадывался, кто был причастен к этому. Особенно после того, как услышал вопли отца в голове. Точнее, самый настоящий рёв зверя, спрашивавший о матери. Сэм тогда старался не думать о том, что поступает в точности, как сам Ник, скрывая местонахождение и ауру матери от него. Скрывая его мысли от неё.

В тот момент ему было откровенно наплевать на чувства отца. Поначалу даже не поверил в них. Потому что испугался. Когда видел, как взлетает в воздух гостиница, в которой должна была быть и Марианна. Когда почувствовал, как над их домом повис дух Смерти.

Потом едва не сошёл с ума от облегчения, поняв, что она жива, что её спрятали. И именно тогда он и принял это решение. Спрятать её не только физически. Спрятать от всех. Чтобы ни одна живая душа не могла пробиться в её сознание, ощутить на расстоянии её местонахождение. Сэм не был идиотом, он не поверил в то, что Ник мог убить Марианну. Он видел, какими глазами тот смотрит на мать. Чёрт, он ощущал бешеные эмоции воскресшего отца к своей жена, и каждый раз напоминал себе, что они ничего не значат. Жизнь с Мокану — это посиделки на пороховой бочке. Никогда не знаешь, когда рванёт, но нужно в любую минуту быть готовым лететь вверх тормашками.

Но Самуил понимал и то, что кто-то явно хочет нанести вред его матери… или же отцу через неё, а, значит, должен был помешать сделать это. И он оставил колледж и поехал к матери, чтобы обеспечить ей необходимую защиту.

И всё же уступил. Не смог остаться равнодушным, слыша её зов. Ощущая, как тщетно она бьётся о ту энергетическую стену, которой он огородил её от всего остального мира. Слушал, как с другой стороны раздаются такие же глухие удары от отца, и сжимал челюсти, чтобы не поддаться. Чтобы заставить Мокану испить полную чашу той боли, которой питались они с матерью последнее время. И сдался, чувствуя, как слабеет она с каждым днём всё больше без своего мучителя, сдался, чувствуя всё большее опустошение, исходившее от обезумевшего Мокану. Он ненавидел себя за эту слабость… но сдался.

Ещё одна раздражающая смска, и Сэм всё же провел пальцами по экрану смартфона. Снова Уилл. Самуил нахмурился, увидев изображение, присланное другом. На нём Ками, прислонившаяся спиной к стена какого-то кафе и улыбающаяся высокому парню, нависающему над ней. На другом фото ублюдок поправляет волосы ей за ухо, а сестра смущенно улыбается.

Сэм закрыл глаза, прислушиваясь к себе, пытаясь нейти энергетику сестры, попутно вдыхая глубоко, чтобы не наорать на наглую девчонку, откровенно наплевавшую на запрет старшего брата подходить к этому жалкому смертному. В принципе подходить к кому-либо, кроме его друзей, которые знали, что за одни только грязные мысли о Камилле Мокану могут поплатиться как здоровьем, так и жизнью. Как, например, мерзавец Коллинз, позволивший себе пошлую шутку о Ками. Сэм подловил урода возле клуба, в котором тот посмел высказаться так о его сестре, и на глазах у всей компании так отбил тому смазливое лицо, рёбра и яйца, что теперь Коллинзам не светило потомство. Он, конечно, предпочёл бы по-другому наказать придурка. Предпочёл бы мучить того долго, срезая кожу полоску за полоской или осушить его до дна… но ему было необходимо устроить наглядную демонстрацию для всех остальных смертных парней, крутившихся возле его сестры.

«Камиии… девочка моя, где ты?»

Молчание в ответ, но он был уверен, что сестра его услышала. Просто игнорирует, не желая отвлекаться от разговора со своим кретином.

«Ками… каждая секунда твоего молчания будет стоить этому идиоту капли крови. Одна, две, три…»

Сэм ясно представил, как она закатывает свои прекрасные сиреневые глаза и отворачивается от человека, чтобы ответить брату мысленно.